- Я читала тайный список с бумаг ордена, - признала Вики. Грустно усмехнулась. - Огненные шары, превращающие корабли в пепел, неотразимые. Чего уж там, я нерхски, до умопомрачения, цеплялась за надежды на оружие, позволяющее выторговать безопасность мне и всем моим людям... Как будто можно влезть в игры королей и стать им ровней. Пожалуй, пусть мне и больно признать ошибку, но отсутствие оружия - это даже хорошо, не по моим силам была бы игрушка... Ночь прошла так, как прошла, Чар. Я не жалею ни о чем. Слушай дальше. Ментор стар и умен. Как я полагаю, он усердно напускает таинственности и провоцирует слухи. Именно он назвал всем заинтересованным лицам дату прихода корабля и при этом указал день, утро которого еще не расцвело. Обманул даже в этом... И себя самого - тоже. Чар, герцог Этэри поверил ментору и, по моим сведениям, он отбудет в порт лишь завтра. Именно поэтому тебя на его землях не могут искать в полную силу. Зато меня и ментор, и герцог, вычеркнули из жизни, сочтя знающей слишком много. Я, пытаясь встроиться в игру и снова доказать свою полезность, затаилась возле порта. Я узнала о корабле первой и первой успела встретить одолжившего тебе одежду рыбака, так-то.
Женщина села, укуталась в тонкую ткань и вновь стала говорить, разбирая волосы. Ичивари некоторое время слушал, прикрыв глаза, понимая, что эти светлые волосы мешают быть внимательным, слишком они мягкие и гладить их - приятно... И думать о Вики, и чувствовать себя гордым дикарем: он спас такую женщину! Произвел впечатление и получил все права. Может отобрать костяной гребень и чесать её волосы, перебирая пряди и слушая, как они едва различимо шелестят...
- Ты слушаешь? - уточнила Вики, не мешая себя причесывать. Улыбнулась. - Нелепый дикарь... Я тебе разрешила приказывать, а ты даже не просишь, словно и не было договора. Да еще и угождаешь мне.
- Зачем ментору обещать всем оружие, если он не знает в точности, есть ли оно?
- Единственный, кто не ослеплен, видит всю сцену со стороны и играет прочими, как куклами. Он и есть зрячий, он играет. Когда три месяца назад я поняла это, занимаясь иным делом и достаточно случайно выведав кое-что важное, а затем обсудив с одним неглупым прементором, я стала первой в списке на устранение. Меня обвинили невесть в чем, речь пошла о личной мести мне со стороны целого рода южан. Я бросила второстепенные дела и стала спасать главное - жизнь. Это обошлось в половину состояния, я отдала южное имение, титул первого мужа и виноградники. Моему полумертвому второму мужу это стоило жизни, де Карра не захотели ждать, а я не посмела спорить. Пришлось заключить третий брак, тайный, моему нынешнему мужу-младенцу неполных семь лет, и я прекрасно понимаю, что лет через десять договор снова вздумают пересматривать... Я сделаюсь не нужна. Но десять лет - большой срок. И меня не должны были пытаться убить прежде, понимаешь? Я ехала сюда в уверенности, что временно устранила угрозы...
- Я не понимаю, как у вас еще кто-то жив, - поежился Ичивари, отложил гребень и обнял женщину за плечи, пытаясь утешить и снова ощущая в себе ариха, но иного: теплого и мирного, греющего очаг, а не жгущего степь. - Вики, я запутался. Чем твоя свобода отличается от рабства Тори?
- Тем, что я пока в силе, и я оберегаю её, - невесело усмехнулась женщина, охотно принимая защиту рук и удобнее устраиваясь, прижимаясь спиной к широкой груди махига. - А меня не спасает и не хранит никто. Мне было пятнадцать, когда отец обменял мою красоту и молодость на бумагу, обеспечивающую лично ему долю в лучших верфях страны, а моему брату - баронство и покровительство знатного тагоррийского рода. Три года я оставалась покладистым и наивным имуществом старого мерзавца, пока он не вбил мне в голову, спину и плечи со всем усердием: лучше самой заняться устройством жизни. Молодость и красоту можно продавать не один раз.
Ичивари нащупал на спине Вики тонкий старый шрам, широко улыбнулся, мысленно поздравив подлого старика со своевременной и легкой кончиной - до прибытия махига, умеющего дать врагу трудную смерть.
- У нас ставят детей к столбу боли и только после испытания полагают взрослыми махигами, умеющими смотреть в ночное лицо леса, - утешил он Вики, прижимая крепче. - Твои раны в прошлом, и в твоей душе нет страха. Ты взрослая душа, принятая большим лесом жизни.
Вики тихонько рассмеялась, в свою очередь нащупала на коже махига широкий шрам - ниже локтя.
- Это волк, - пояснил Ичивари, чувствуя себя хвастливым ребенком. - Я хотел сделать коврик маме под ноги, искал его и выслеживал десять дней. Он был вожак, матерый. Мех такой... Как у вас сказали бы? Серебро, вот. Серебро с прожилками желтизны и черным у основания волосков.
- Крупный волк?
- Такой, - показал Ичивари, стараясь не привирать.
- Ох... И ты его - из... эээ... из лука, да? Или что там у вас принято на охоте?
