Когда ночь зажгла один за другим все самые яркие огоньки звезд, входящих в узоры созвездий, Ичивари шире раздул ноздри, втягивая отчетливый и близкий дух поселка. Даже остановился ненадолго, слушая и внутренне двоясь. Он принадлежал лесу и, как часть его, полагал поселок чужим. Он шел домой и радовался скорой встрече с родными, возможности войти в дом и принадлежать кругу людей. Как не поверить в две души, если эти души рвут тебя напополам? Но мавиви сказала: душа одна, просто люди сами виноваты, они не могут выбрать правильный способ жизни и эта неопределенность порождает смятение...Ичивари вздохнул, поправил нож, положил руку на шею пегого, который ночью старался двигаться вплотную к боку хозяина.
- Идем, Шагари. Мы справимся, - пообещал себе Ичивари. Встряхнулся, хищно блеснул глазами, оглядываясь и сказал темноте нарочито громко: - А если ты, наглая морда, еще раз приблизишься к табуну, я сделаю новое седло именно из волчьего меха.
В поселок Ичивари добрался по самой малохожей северной дороге. Торговые в столице махигов - южная и западная - натоптаны и даже имеют следы тележных колес. Здесь - лишь узкая тропка, едва заметная в довольно высокой траве большого луга. Первый укос уже миновал, дожди в лесу секвой обильны и они уже прилично подрастили щетку свежей зелени. Цветы на этом лугу мельче, чем на диком. Зато их много: словно помня судьбу старших, скошенных по весне, младшие норовят наверстать свое и все же высеять семена... Босым ногам приятен луг: год за годом отсюда убирают камни и коряги, выравнивают ямы, подсыпают землю на склон, спасая его, пусть и невысокий, от угрозы оползней.
Ичивари ускорил шаг, с некоторым удивлением всматриваясь в темные окна крайних домов и вслушиваясь в тишину, слишком глубокую и полную для большого поселка. Припозднившаяся детвора не играет в охотников и оленей на свежей росе, хотя след ложится так ладно - залюбуешься! Матери не хлопочут возле домов, загоняя птицу и время от времени дежурно и без сердитости выкрикивая имена неслухов, которым уже давно пора домой. А ведь здесь, на северной окраине, чуть поодаль от главной улицы, селятся полукровки и даже бледные. Те, кто получил разрешение вождя, заслужив его или усердием в ремесле, или полезными знаниями, передаваемыми народу махигов.
Ичивари нахмурился, еще раз оглядел дома - и мягким движением вскочил на спину пегого коня, чуть сжал колени, предлагая поспешить. Шагари охотно прянул вперед резвой широкой рысью - и сразу же загарцевал, оседая на круп и смущенно фыркая. Впереди вырос из темноты махиг в полном боевом вооружении, с пером, вплетенным в самый конец косицы и обозначающим то, что ружье заряжено и готово к бою. Значит, в поселке приключилась большая беда...
- У-учи, - буркнул Ичивари привычное. То, чем начинал всякий разговор, требующий спокойствия. - Ясных тебе следов и мирной ночи, Шарва.
- Видно, Шагари сегодня вступил на тропу с белой ноги, - не стал скрывать радость махиг. - Неладно у нас. Твой отец ушел в дом и размышляет, поспеши.
Сказал - и сгинул в ночи, сочтя свои слова достаточными для пояснения происходящего. Ичивари хлопнул коня по шее и снова выслал вперед. 'Поспеши'! Хорошенькое дело, друг получил ружье и возомнил себя великим воином в дозоре. Вспомнил старые предания, утверждающие, что говорить надо мало, но уж обязательно - значительным тоном. Ичивари нахмурился сильнее: Шарве восемнадцать, кто выдал ему оружие? В поселке немало старших воинов, опытных и рассудительных. Неужели все они куда-то ушли? Тогда дело и правда серьезное.
Пегий уже щелкал копытами по утоптанной земле главной улицы. Здесь дома высоки. В два, а то и три этажа. Снизу этаж и фундамент - кое где и каменные, постройки добротные и красивые. Каждая знакома. Первые три дома в общей ограде - университет, следующие два - малый университет. Это дед Магур придумал так их назвать, пристроив для нужд махигов слово из наречия бледных. Он же настоял, чтобы все дети от пяти лет и до десяти посещали малый университет. Учили грамоту, счет, мироустройство. Самых толковых потом отправляют в большой университет. Наставляют в механике, строительстве, врачебном, рудном и кузнечном деле, картографии, физике - хотя о ней бледные мало помнят.
По другой стороне улицы тянется длинный, низкий и темный общий дом, похожий на давние постройки народа махигов: тут решают важные дела, собирают советы. Дальше по правую руку дом вождя, возле высокого крыльца - два воина. С ружьями. Шагари сбавил ход и всхрапнул, а затем и остановился. Дальше по улице - его конюшня. И напротив дом деда, уже год нежилой и называемый гордо 'библиотека'. Оттуда тянет запахом мокрой гари, крыша разобрана, два окна черны от копоти.
