Первым появился воин ранвари - в одной повязке на бедрах, без оружия. Голова гладко выбрита, в темных даже для махига руках, вытянутых вперед - длинный шест с багряными лентами и рыжими перьями, с тонко и звонко шуршащими золотыми кольцами, содержащими подвешенные в плетении узора амулеты. Несущий шест вряд ли видел его и слышал звук: в глазах билось безумие багряного заката, еще не коснувшееся неба на западе... Следом за воином шли два пожилых махига и несли знаки власти наставника. Далее, наконец-то, ехал сам он - на невысоком крепком рыжем коне, ведь не пристало столь важному человеку утомлять ноги. Замыкал шествие второй ранвари, с тем же безумием в некогда карих, а теперь жутковато и нечеловечески рыжих и ярких, глазах. Магура шедшие довольно долго не замечали. Старики устали нести знаки и спотыкались, сутуля плечи и глядя под ноги. Ранвари же не увидели бы и пропасти, пожалуй, двигаясь по привычной тропе. Сам наставник пребывал в дурном настроении, кутался в шкуру медведя, снятую целиком. Шкура была выделана и закреплена так, что морда зверя покоилась на макушке Арихада, а разверзтая пасть с бережно укрепленными клыками обрамляла лицо.
Лишь пройдя половину голого каменного пространства наставник увидел пожилого махига, остановил коня и тем дал знак замереть всем своим спутникам.
- Твой внук не явился в оговоренный срок, старик, - в голосе наставника прозвучало отчетливое озлобление, смешанное с презрением. - Мне нанесено тяжкое оскорбление всем вашим родом махигов, и я намерен покинуть вас. Макерга тоже разочаровали меня, я исполню наказание и уйду в степь.
- Пусть твои люди ждут окончания нашей беседы там, - Магур повел рукой, указывая место на склоне, противоположном тому, где оставил мавиви. - И коня заберите с собой.
- Что за... - брови наставника сошлись в сплошную черту возмущения.
- Невоспитанность, - ровным тоном продолжил Магур. - Воистину так. Я вождь вождей, принявший власть из рук друга моего и брата по оружию, вождя Ичивы. Я получил под руку свою двадцать племен, признавших его и затем добавил еще десять, оказавших уважение мне, я создал единый народ. И когда я принимаю решение о беседе, следует спешиться и поклониться. Это самое малое... - Магур глянул на замерших в недоумении стариков, на двух ранвари, слепо и восторженно взирающих на него, воплощение огня. И повторил им более жестко: - Встаньте там.
- Как грозно и как глупо, - зашуршал злостью голос наставника, покидающего седло. - Бледные-то не признали вождя вождей... Как ты выиграешь следующую войну, выживший из ума старик? Как, если уйду я, последний из признанных и почитаемых не жалкими людьми, но самими духами?
Магур промолчал, ожидая, пока уведут коня. Он понимал: наставник спешился не во исполнение воли - но чтобы, используя силу, не опалить шкуру пугливого животного. Пожилые махиги уже сидели, опустив руки и не слушая разговора: они устали и использовали нежданную возможность целиком для отдыха. Увы, короткого: никто не сомневался, что сейчас произойдет с Магуром, загородившим путь самому наставнику. Будь он хоть великий вождь, хоть король бледных - исход один. И нет уже сил ни спорить, ни даже ужасаться. Магур вздохнул, признавая без слов свою вину: не только Даргуш, но и сам он - допустили подобное. Позволили ничтожеству упиваться властью и уродовать людей.
- Я намерен оказать тебе честь, старик, - продолжил вещать наставник. - Я сам призову карающее пламя, не расходуя силы своих ранва.
- Ранвари, - поправил Магур. - ты придумал так исказить и слово, и суть его... И ты уже поплатился, воистину: ты слеп и не видишь того, что давно зримо даже им, несчастным моим ученикам, обглоданным безумием. Воистину арих прав, велики мои грехи. Я не уделял ему и крохи хлеба, но я отдал тебе прекрасные и полные души. Если разобраться, я свалил живые деревья этого леса - на дрова... И готов был допустить сожжение родного внука! Но, спасибо Плачущей, неизменно дарующей надежду юным, этого удалось избежать.
- Власть духов превыше людской, - голос наставника возвысился и обрел глубину. - Я взываю к пламени... Я, избранный, я, средоточение мощи... Мхаа-риха! Асвари! Вайрихаа...
В руках наставника вроде бы ниоткуда - а вернее, из-за спины, он был приторочен к поясу - возник малый бубен. Темная обугленная древесина, багряная краска на звонкой шкуре бизона, говорливые кольца с амулетами и нити бусин по краю. Наставник взревел громче, голос его загудел, подобно пожару - и безумие огня ярче вспыхнуло в зрачках обоих ранвари, дышащих хрипло, жадно. 'Избранный' завертелся волчком, выбивая по натянутой коже частую дробь, ворох рыжих и алых перьев в его волосах взметнулся огненным кругом. Эхо вернуло крик, усилив звучание. Наставник с разворота, сильным точным движением, выбросил руку с бубном в сторону Магура.
Черный с прожилками багрянца, окутанный сажей и копотью, шар огня взревел и покатился по голым камням в закат, поглощая день, наполняя вечер ужасом и пеплом.
