- Ситуация намного серьезнее, чем думают некоторые жители Авиньона. Некоторые думают, что ничего не изменится. Что никаких запретов никогда не будет, а те, которые были приняты парламентом из-за гуманизма, можно будет всегда игнорировать. Так, как делается сейчас.
- Я все понимаю. Ну, посмотри, ведь все игнорируют запреты.
- Все может измениться, и надо им помешать. Этим активистам.
- Так мы мешаем.
- Я их собираюсь как викторианских шпионов начать сажать. Всерьез.
- Хорошо.
- Я приехал сюда не только затем, чтобы спросить, нет ли чего подозрительного.
- В смысле?
- Я не только хотел спросить, нет ли чего, что могло бы заинтересовать контрразведку. И не только для того, чтобы проверить работу полиции. - Дитмар спокойно и немного озорно посмотрел на Эрса. Дитмар был высокого роста, чуть меньше, чем метр девяносто, у него были темно-карие, чуть узкие глаза, округлое лицо и темные каштановые волосы. Его спокойная и немного озорная улыбка выглядела очень хорошо.
- А что? - спросил Эрс, раскрыв глаза шире. Эрс был ростом чуть больше метра семидесяти, имел светлые, но не очень, волосы. Его телосложение было менее крепким, чем у Дитмара. Лицо Эрса - широкое. Глаза - большие, голубые. Нос - большой, с горбинкой. Изображая внимание, Эрс немного наклонился вперед.
- Я собираюсь их сажать. Сажать как викторианских шпионов. И всерьез. И прошу тебя узнать, есть ли что-то у этих активистов, что похоже на шпионаж. Ну, хоть немного похоже. Этого достаточно.
- Достаточно?
- Да.
- Ну, знаю я трех дамочек из «Авиньонского родительского сопротивления». Живут в трех кварталах отсюда. Одна из них работает на военном заводе. Кстати, та, которая вчера приносила заявление про героин, тоже оттуда. Так вот, ничего пока. Но, может, она вынесет оттуда что-нибудь. И можно будет начать. Хотя нет, что ей выносить. Там орудия делают. Вот если бы ружье - так сразу бы вынесли, наверное. Но они болтливые. Если в газете появится заметка про завод и там появится что-то секретное, можно на нее повесить. Хотя это не вариант. Пусть все пишут, что хотят, правильно?
- Конечно. Прижимать газеты - совсем не вариант. Что хотят - пусть и пишут.
- Ну, что еще. Я все же предлагаю начать с той дамочки с оборонного завода. В «Авиньонском родительском сопротивлении» ячейки самое большее трех уровней. Их мало. А верхушка берет деньги от викторианцев. Берет. Только за то, чтобы распространять запреты, распространять идеологию. А не за шпионаж. Думаю, повесим все же шпионаж на ту женщину с оборонного завода. У меня записано, как тех трех женщин зовут и где живут. Я недавно ее принимал тут, в камеру. Она участвовала в пикете. Месяца три назад. Отпустили тогда. Так вот. Можно с нее начать, и пусть расскажет о ее вербовщиках. И протянем цепочку к верхушке. Заставим всех сознаться.
- Кроме нее, есть с военных заводов на территории твоего участка?
- Нету. Сейчас, я посмотрю, как ее зовут. У меня в столе записи.
- Хорошо.
Эрс ушел на второй этаж в кабинет, Дитмар стал его ждать. Товарищ вернулся.
- Что так долго? - спросил Дитмар.
- Переписывал. Я не храню записей в двух экземплярах.
- Ясно, - Эрс достал из кармана брюк бумажку. - Вот, я записал: Берта Элерт работает на заводе по производству пушек. Тридцать четыре года. И адрес. А вот координаты начальника более старшей ячейки. Ламмерт Шмидт. Живет на севере города. Адрес, телефон. - Эрс передал Дитмару бумажку, и тот ее спрятал. - Месяца три назад Шмидт пошел драться с владельцем ночного клуба. Шмидт и один его товарищ. А у владельца ночного клуба - пять охранников рядом. Разбираться Шмидт с товарищем отправились потому, что они хотели запретить пускать в клуб тех, кто младше восемнадцати.
- Два года назад они говорили - младше шестнадцати. Тогда у них ничего не получилось, - Дитмар весело улыбнулся.
- Ага, - ответил Эрс. Его лицо озарилось яркой улыбкой. - Ну так вот. Двое против шести. Шмидту раздробили нос как следует. И у него еще разорвана селезенка. Его товарищ - с переломами. В том числе один перелом бедра. Владелец ночного клуба и его охранники победили. И обошлись без повреждений.
- Отлично!
- Точно.
- Ты мне еще десяток деятелей из числа активистов запиши. Давай пока только из «Авиньонского родительского сопротивления». Ну, если можешь. Хорошо?
- Да. Ну, я запишу еще из «Небесных воинов» и «Воли Зевса». Хорошо? Или не надо?
- Надо. Запиши. Я подожду. Хотя нет. Потом. Завтра приеду. Хорошо?
- Хорошо.
- Ладно.
- Что?
- Давай сейчас. «Авиньонское родительское сопротивление», «Небесные воины», «Воля Зевса». «Небесные Воины» и «Воля Зевса» - по сколько человек?