Серёга старше на два года, и лет до пятнадцати был для меня непререкаемым авторитетом во всём. Смелый, умный, весёлый. С ним хотели дружить многие, однако он всегда тщательно подбирал себе компанию. В детстве братец выделялся высоким ростом и излишней худобой, однако уже тогда всем и каждому было очевидно, что матушка-природа не обделила его мужской красотой.
Став старше, Серёга занялся спортом (этому поспособствовали адские каникулы в военном лагере деда), став капитаном сначала школьной баскетбольной команды, а после университетской. Ему пророчили место в юниорской сборной, однако брат не собирался посвящать спорту всю свою жизнь, собираясь пойти по стопам отца и заняться бизнесом. Сейчас у него своя фирма, насчитывающая полсотни сотрудников, и несколько канцелярских магазинов, приносящих миллионы рублей в год.
Сестра начала радовать успехами, едва появившись на свет. Как говорила мать, Кристину при рождении поцеловали феи, потому что родилась она на редкость хорошенькой, будто там наверху ей отсыпали больше положенного. В пять её отвели на первые пробы, и уже через полгода она стала лицом детской линии одежды. Следом последовали другие контракты, а достигнув совершеннолетия, сестра стала одной из самых востребованных и высокооплачиваемых моделей, чем несказанно гордилась. К сожалению, вместе с красотой феи не подарили ей милосердия и доброты. Кристина оказалась хитрой и лживой, готовой пойти по головам ради достижения цели. Она не испытывала мук совести или жалости и была на редкость мстительной.
В двадцать два Кристина познакомилась с Вадимом, сыном владельца сети отелей и ресторанов не только в России, но и за рубежом. Через два года они поженились, а ещё спустя год у них родилась дочь, названная Лилианой-Викторией. После этого рейтинг сестры достиг небывалых высот, ведь как считала мать, она выполнила главное предназначение женщины — продолжила род. То, что ребёнка сразу же отдали няне, а Кристина практически переехала в спортзал, пытаясь восстановить фигуру после родов, никого не волновало.
Мать не упускала случая сравнить меня с Кристиной, ведь на её фоне моя жизнь совершенно не удалась. У меня не было мужчины, хорошей работы и перспектив всё это заполучить. Однажды я не выдержала и спросила, почему она не позволила мне петь в ресторане, хотя это приносило мне удовольствие и неплохой доход.
«Я не хочу, чтобы моя дочь занималась непотребством за деньги, — ответила она, как всегда поджав губы, стоило речи зайти о моём увлечении. — Я знаю, чем занимаются эти певички после так называемых выступлений».
«Значит, фотоссесия в нижнем белье не делает из Кристины проститутку, а пение в вечернем платье превращается в «непотребство за деньги», — сделала вид, что задумалась я. — Значит, всё дело в масштабах? Стоило пойти в эскортницы, чтобы ты мной гордилась? Может, тогда я быстрее нашла бы себе обеспеченного мужика».
Тогда она впервые меня ударила.
Щека горела, но больно мне было не от этого. Именно в тот момент я поняла, — что бы я ни делала, мне никогда не встать на одну ступеньку рядом с Кристиной. Она всегда будет красивее, умнее, успешнее, лучше, в то время как мне будет доставаться роль посредственности и неудачницы. В тот день я собрала вещи и съехала из родительского дома на съёмную квартиру, которую снимала напополам с Зойкой. Так мы и жили с ней несколько лет, пока она не вышла замуж за молодого хирурга, работавшего в больнице, где мы проходили практику, а брат не подкинул мне денег на первый взнос по ипотеке.
С матерью я общалась только на обязательных семейных встречах, которые к несчастью проводились слишком часто. В последний наш ужин мы сильно повздорили, и я ушла, даже не дождавшись десерта. Кажется, в тот вечер я выплеснула на неё то, что так долго хранила внутри, а она ответила, что лучше бы я не рождалась, потому что ничего путного из меня всё равно не выросло.
Через две недели я умерла. Надеюсь, это сделало её счастливой.
В отсутствии Велиала я ещё больше сблизилась с Ребеккой. Мы проводили вместе не только моё свободное время, но и большую часть обеденного перерыва. Иногда она заходила в Канцелярию, занимала стол Вела и разбирала договора, вчитываясь в каждую строчку настолько тщательно, будто ожидала какого-то подвоха. Во время работы мы практически не разговаривали, как бывало с Велиалом, зато контракты исчезали быстрее, оставляя мне надежду однажды увидеть, как выглядит моя столешница.
С лёгкой подачи Ребекки я стала носить юбки и каблуки, хотя любимые джинсы и кеды неизменно оставались частью моего гардероба. Теперь не только Вэррил, но и несколько других демонов уделяли мне внимание, заставляя краснеть и терять дар речи от их похабных шуточек и намёков.
— Если Вел задержится на Земле ещё немного, ему придётся несладко, отбивая тебя у череды поклонников, — засмеялась подруга, когда я ворвалась к ней в спальню в обеденный перерыв.
