Махнув всем рукой, я едва ли не бегом выскочила из столовой и с удивлением узрела приближающуюся ко мне Ребекку.
— Вот ты где! — воскликнула она, клюнув воздух возле моей щеки. — Повсюду тебя ищу. Нисрок сказал, у вас время обеда… пойдём скорее, у меня есть новости.
— Что случилось?
— Хочу показать тебе своё новое платье, — отозвалась она, и тут же принялась расписывать мне цвет, фасон и особенности шитья.
Нить рассказа я потеряла сразу после названия ткани, а уж ассиметричный крой меня просто добил, поэтому я лишь кивала и отвечала междометиями. Когда Ребекка превращалась в капризную принцессу (её речь становилась манерной и тягучей с пронзительными нотками, будто она всем по жизни недовольна), мой мозг тут же отключался, и я общалась с ней односложными фразами, думая при этом о чём-то своём. Вот и сейчас все мысли вертелись вокруг Вела, который вчера целовал меня, а сегодня исчез, не потрудившись объясниться. Мог хотя бы записку послать.
— Ты хотя бы делай вид, что слушаешь меня, — сказала Ребекка, когда мы вошли в её спальню. — Твой отрешённый вид понижает мой рейтинг, знаешь ли. Обычно стоит начать кукситься, очередь выстраивается лишь бы мне угодить, а ты даже не реагируешь, кроме извечных «да, нет, ага». Не то, чтобы я тебя обвиняла, сама понимаю, что несу дичайший бред, просто мне нужны хоть какие-то эмоции.
— Прости, я отвлеклась, — ответила я, сев на пуфик и обняв колени руками. — Не выспалась, к тому же постоянно думаю о своём контракте. Велиал считает, что сотрудников нельзя исключать из списка подозреваемых, но они ведь всего лишь посредники. Даже если кто-то и встречал мой договор, он явно не у него. И потом какой им резон от моего заточения в Аду? Они меня даже не знали, пока я не появилась. Не знаю, Ребекка, мне кажется, мы не там ищем.
Материализовав на журнальном столике вазу с фруктами, демоница взяла персик и надкусила, а после пристально посмотрела на меня. Я не любила, когда она так делала, потому что после сразу начинался психологический анализ. К сожалению, Ребекка очень редко ошибалась. Порой мне хотелось, чтобы она оставалась в роли самолюбивой куклы, думающей о цвете помады, гармонировавшей с платьем, или о новых туфлях, коих в её гардеробе насчитывалось около пары сотен. По крайней мере, тогда ей не нужен был собеседник, девушка отлично справлялась сама. Когда же она снимала маску, становясь собой, мне хотелось спрятаться в её гардеробной и закрыть за собой дверь, чтобы избежать встречи с настоящей Ребеккой: доброй, тонко чувствующей и желающей помочь. Она будто видела меня насквозь, знала о тайных мыслях и переживания, однако никогда не тыкала в них лицом, всегда осторожно подбираясь к сути.
— Велиал покинул Ад, — сказала подруга. — Какие-то срочные дела, требующие его внимания.
— Хорошо, — ответила я.
А что мне нужно было сказать? Он пообещал, что всегда будет рядом, но стоило мне поцеловать его, тут же сбежал. Именно так это выглядело со стороны, потому что какие бы дела не требовали его внимания, сложно не найти минуты на короткую записку, объясняющую его исчезновение. Может, ему показалось, что я претендую на что-то серьёзное, или у него на Земле остались жена и пятеро детей, но даже в этом случае я заслужила хотя бы строчки.
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Очень хорошо? Прости, не знаю, какого ответа ты от меня ждёшь.
— Честного, — развела руками подруга. — Послушай, я не знаю, что между вами произошло, но мне хватит наблюдательности, чтобы сделать логические выводы. Всё не так просто, как ты думаешь.
Наклонившись вперёд, я взяла из вазы зелёное яблоко, чтобы хоть как-то занять руки. Оно было гладким и блестящим, больше напоминавшим муляж нежели настоящий фрукт. Наверное, я никогда не привыкну к их способности материализовать вещи из воздуха.
— Я поцеловала его.
— Вот это да! — воскликнула подруга, хлопнув в ладони. — А с виду не скажешь, что ты способна на первый шаг. И как всё прошло?
— Велиал покинул Ад, ты же знаешь, — пожала плечами я, делая вид, что данная ситуация меня не капли не задела.
Да, лгать я не любила, но притворяться умела отлично. Замыкать истинные чувства на замок и быть сильной, — ещё один урок, усвоенный в детстве. «Никогда не показывай слабости, — говорил дед, стоя надо мной, когда я со слезами отказывалась бежать дальше. — Никогда и никому, слышишь? Потому что, зная твою болевую точку, очень легко на неё давить, причиняя тебе ещё большие страдания. Ты должна уметь противостоять им, даже если на это нет сил. Сожми зубы и иди, не можешь — ползи, но не смей лежать у меня в ногах и реветь, как последняя соплячка. Поверь, однажды ты скажешь мне спасибо». Как ни странно, дед оказался пророком, я не раз возносила ему благодарности за полученные знания. Хотя простить так и не смогла.
— Велиал нравится тебе, верно? — не успокаивалась Ребекка, будто собиралась давить на больную мозоль до конца.
— Это так очевидно? — хмыкнула я, с хрустом откусив от яблока. — Иначе бы не поцеловала. Но если он боится ответственности, можешь передать ему, что я ни на что не претендую.
