— А это нам сейчас Михаил Андропович и расскажет, больше ему бежать некуда. Нам с тобой хватит звонка в полицию и поддельных записей с камер, чтобы обвинить его в похищении старика, — ответил я, склонившись над мужчиной.
— Не надо полиции! Я всё расскажу!
Больше Михаил Андропович не сопротивлялся и отвёл нас в свой кабинет. Он с обречённым видом присел за свой стол. А вот мы с Борисом присаживаться не спешили. Брат и вовсе сдерживал гнев, только чтобы не пугать вездесущих стариков.
— Где наш дед⁈ — вспылил он.
Покрытые шрамами щёки покраснели, а ноздри начали раздуваться.
— Господа, не знаю я, где ваш дед. Сейчас покажу вам оригинальную запись, и вы все поймёте, — пролепетал управляющий.
Его голос сквозил страхом. Но на этот раз он боялся не нас. А того, что мы увидим на этой записи.
— Поймите… Если это увидят члены Святого ордена, то они закроют наше заведение, — продолжил Михаил Андропович.
— Показывайте, — велел я, и тот развернул в нашу сторону экран.
— Это единственная запись, которую я не успел стереть, — сказал Михаил Андропович и нажал на пробел. — Все остальные следы замаскированы.
— Если я заметил повтор, то и опытные следователи обратят внимание, — ответил я, смотря на включившееся видео.
На экране был коридор с комнатами, в одной из которых наш дед и прожил последние полгода. Время — три часа ночи, и свет горел приглушённо. Однако даже в столь поздний час по коридору ходили санитары и старики. Первые в основном сопровождали вторых до уборных. Здесь находилось много стариков со всевозможными болезнями, и многие попросту не могли передвигаться без посторонней помощи.
Так продолжалось пару минут… Пока из-за щелей в комнате деда не полился яркий свет. Словно там взорвалась световая граната. Однако никаких звуков не было, хотя камера и их записывала.
— Что за… — не договорил Борис.
— Подожди, — я перебил его, на записи дверь в комнату деда открылась.
Свет вылился наружу. И в коридор вышло безобразное существо. Высокое, чернокожее, с острыми зубами… Словно оно вышло прямиком из фильма ужасов.
Демон осмотрелся, заметил камеру и подошёл к ней. Взглянул в неё своими четырьмя глазами, оскалился и произнёс:
— Легион… Я чувствую твой запах. Этот человек дорог тебе, не так ли?
У меня внутри всё сжалось, и я задержал дыхание. Словно нагнетая, демон выдержал паузу в секунду и продолжил:
— Я ждал твоего возвращения. Долго ждал. И если ты хочешь, чтобы этот смертный выжил, приходи, поговорим. Даю тебе три дня, а потом он умрёт.
Демон усмехнулся, и коридор вновь заполнила вспышка света. Тварь исчезла, словно её никогда и не было.
Но благо, что кроме меня язык демонов никто не понимал. И даже если эта запись попадет в Святой Орден, они не смогут расшифровать послание.
— Как он исчез без портала? — недоумевал брат. — Неужели он забрал…
Борис не хотел принимать очевидную правду…
— Высшие демоны могут перемещаться и без порталов. Они, считай, сами как порталы, — ответил я, а сам спешно размышлял, что же делать.
Просто оставить деда на растерзание этой твари я не могу. Но и дураку понятно — что это ловушка! Один из врагов Легиона ждал, пока он вернётся в одном из миров, и, наконец, дождался… Выследил его по запаху, ауре или ещё непонятно по чему. Борис был постоянно со мной, до него было добраться сложнее, поэтому эта тварь и решила действовать через деда.
Но это не отменяет того факта, что теперь мои родственники всегда будут в опасности, пока каждый враг Легиона не падёт. Такова цена наших жизней. Такова цена… моего восстания из могилы.
— Что он говорил? Может, вы поняли? — спросил у нас Михаил Андропович.
— Экзорцисты не научились понимать языки демонов. Их слишком много, чтобы стало возможным общаться с этими тварями… Да и если бы смогли расшифровать… — брат скривился. — Эти твари никогда не ведут переговоры.
— А вот тут я бы поспорил, — хмыкнул Легион. — Мы ведём переговоры, но на своих условиях.
Дед в заложниках, и у меня есть три дня, чтобы его освободить. Я должен это сделать… чего бы мне это ни стоило.
— Мы слишком слабы, чтобы победить Морзеуса сейчас, мне жаль, — раздалось в голове.
— И что? Ты предлагаешь оставить деда умирать⁈ — вспылил я, а кулаки невольно сжались.
Мне захотелось проломить стену рукой! И больших усилий стоило сдержаться.
— У нас нет выбора…
Брат попросил включить видео ещё раз, а я ответил сидящему в моей голове подселенцу:
— Выбор есть всегда. Я себе не прощу, если мы даже не попытаемся. Этот Морзеус — один из тринадцати?
— Нет, один из их приближённых. Видимо, выполняет чьё-то задание, чтобы я никогда не вернулся на этот свет. А если и вернулся… то ненадолго.
Опасения тринадцати понятны. На их месте, изгоняя бессмертного, я бы тоже предусмотрел все варианты и сделал так, чтобы он никогда не вернулся. Но случилось так, что я оказался вместе с этим самым бессмертным на другой стороне баррикады.
Когда ты бестелесный дух, который может жить лишь вместе с другим носителем, найти рычаги влияния довольно просто. И сейчас таким рычагом стал мой дед-инвалид, который ничем не заслужил судьбы быть убитым демонами.
