— Да что ты понимаешь вообще?.. — прошептал я. — Ты всего лишь вампир, кровосос. У вас ни друзей, ни семей… Ты вообще не можешь ничего знать об утрате, ты просто бездумная машина для убийств!
Тело била истерика, я уже не мог себя контролировать: что-то внутри щелкнуло, и плечи дрожали будто сами по себе. Я стиснул зубы, пытаясь не стучать ими. Глаза предательски защипало. Ливер… Самюэль… Грид… Целый, мать его, город вырезали! А я даже не чувствую ничего из-за их смерти! Из-за смерти стольких людей! Да что со мной не так?!
Я сжал кулаки и ударил себя по ноге, наклонившись к земле. Подо мной была брусчатка давно мертвого города. В домах вокруг до сих пор лежат трупы?.. Или от них осталась только кровь и вещи?!
— Черт! — выкрикнул я. — Дерьмо! Чертова бездушная скотина!
Вновь и вновь я бил себя по ноге, будто это могло что-то изменить. Развернувшись, я изо всех сил пнул меч в рукоять: завертевшись, он отскочил на несколько метров. Внутри все клокотало.
Я ничего не чувствую, совсем ничего, абсолютное ничто, полная пустота, мне плевать, плевать на умерших.
Упав на колени, я уперся в землю и закричал, закричал изо всех сил:
— Чертов демон! Чертовы вампиры! Черт, черт, черт, черт!! Ненавижу!
Мне на затылок легла рука.
— Инквизитор, успокойся.
Прохладная кожа, под которой чувствовалось течение чего-то теплого, остудила меня.
— Ты думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь? — спросила Алиса. — Ты думаешь, я не знаю, каково это: превращаться из человека в тварь? Ты думаешь, ты один пострадал от вампиров? Я тоже сирота, я тоже потеряла все, что можно было. Ты думаешь, ты один это пережил?
— Я из тех, кого называют истинными вампирами, знаешь таких?
Тогда, когда Алиса рассказывала об этом, я видел в ее глазах тоску.
— Мы родились как живые существа… как люди. И первые двадцать лет существуем как вы. Только знаешь… У нас не бывает родителей.
Алиса неожиданно обняла меня, прижавшись к моей спине.
— Не пытайся что-то чувствовать, это бесполезно. Ведь… Прошло столько лет, больше сотни, а я все еще помню безразличие, которое я однажды почувствовала, — зашептала она. — Я жила на улицах, как мусор. У всех были родители, у всех были дома, а я… каждый день я просыпалась и на том же месте, где спала, просила милостыню. Ты знаешь, каково это, когда на тебя смотрят, как на дерьмо?.. А я знала. Однажды это доломало меня. После всех тех ночных рыданий, после боли, причиненной мне хулиганами и богачами, я внезапно почувствовала безразличие. И начала убивать. Жить на деньги мертвецов. Но знаешь, я ничего не чувствую, вспоминая об этом. Сейчас я могу злиться, расстраиваться, бояться, но все старые воспоминания… как картина, нарисованная углем. Они стираются и становятся безликими. Будто чужая история.
Вампирша замолчала ненадолго. Я чувствовал, как в спину упирается ее грудь, потревоженная дыханием. Девушка легонько сжала пальчиками ткань моей рубахи.
— Мне тоже страшно, когда я понимаю, что ни одна увиденная мной смерть не вызывает у меня эмоций… это дикое чувство. Это наше наказание, одно для всех: для демонов, для вампиров… Мы несем в себе полное безразличие к тем, кто ниже нас, и, отчасти, к собственной судьбе. Ведь даже когда я вспоминаю, через что мне пришлось пройти, у меня внутри нет ни радости, ни печали. Это тяжелый процесс, он неестественен для любого, кто живет. Поэтому не удивительно, что ты испытываешь отчаяние и не понимаешь происходящего внутри тебя.
— Алиса… — начал я, но девушка не дала мне договорить.
— Инквизитор, — вампирша отстранилась и медленно поднялась, а затем положила мне руку на плечо. — Я не прошу жалости. Я хочу, чтобы ты понимал, что ты не один, кому пришлось пройти через это. Раз уж я невольно связана с тобой, я хочу, чтобы ты понимал, что… Ничего не происходит просто так. И ты… — Алиса решительно ткнула кулачком меня в плечо, — научись терпеть свое нутро. Если ты будешь всегда себя отрицать, то ничего хорошего сделать не сможешь: ни себе, ни кому-то еще. Раз уж ты неожиданно для себя открыл собственную демоническую сущность, то постарайся не сойти с ума, а то натворишь дел. Запомни это.
Я кивнул:
— Запомню. Спасибо.
— Идем. Я чертовски хочу отдохнуть, — пробормотала Алиса.
Встав, я поднял меч и упокоил его обратно в ножнах. Девушка уже шла дальше. Я задумчиво посмотрел ей в спину. «Наверное, и в ней есть что-то милое, хоть она и вампир», — подумал я и, отерев глаза, пошел следом за Алисой.
Наверное, в уничтоженном морально городе такую вывеску сделать проще всего: найти где-то старое колесо, прибить к нему небольшую табличку с названием и подвесить над дверью. Все гениальное просто, вот только подобный имидж в таком месте только сгущает краски мрака.
