— Волк в овечьей шкуре, — мрачно кивнула Алиса. — Тут такие только и живут. Я уже успела погулять по этой деревушке, так что мне было несложно это заметить.
Вздохнув, я взял у девушки меч и засунул его в ножны.
— Могла бы и мне сказать, — пробормотал я, поворачиваясь к выходу.
— Меньше знаешь — крепче спишь, — холодно ответила девушка, выходя вслед за мной.
Конь медленно вышел к прогалине. Спрыгнув и привязав жеребца, я медленно подошел к краю круга и спросил:
— Так это здесь?
Ощущалось странное напряжение, исходящее из центра окружности. Травы на месте Врат не было — голая земля с небольшими костями: птиц, мелких животных… людей…
Физически ощущалась готовность этого места поглотить, съесть, пережевать и сломать. И, признаться, у меня возникло ощущение, что я хочу того же, что и Врата.
— Да, это они, — моя спутница встала рядом.
— Ты ведь хорошо умеешь ими пользоваться?
Алиса покосилась на меня и шагнула в круг. Под каблуком ее сапога хрустнула косточка. Девушка подняла голову, смотря на небо, будто от него что-то зависело.
— Что там? Хочешь, уберу тучку, если мешает, — я нервно усмехнулся.
Спутница ничего не ответила, только продолжала стоять и смотреть. Я забеспокоился: от замершей девушки в центре круга исходило что-то странное, несколько пугающее. Будто происходило что-то, чего я не мог заметить…
Медленно ходя по кругу, приминая траву, которая кое-как росла на краю Врат, я внимательно наблюдал за голой землей и вампиром. Ветер усиливался, деревья заколыхались. Я поправил воротник рубахи и заправил металлический крестик. Холодный металл обжег кожу. Температура уменьшилась слишком резко. Девушка по-прежнему стояла на месте, не двигаясь.
— Алиса?.. — я уже собрался зайти в круг, но вампирша остановила меня жестом.
— Все нормально, просто думаю. Давно не перемещалась туда.
Я понимающе кивнул и отошел. Конь посмотрел на меня. Потрепав животное по гриве, я улыбнулся:
— Вечно вокруг нас что-то странное творится, да?
Конь поднял голову и заржал, оголяя желтоватые зубы. А потом стал переминаться с ноги на ногу. Я оставил нервничающее животное и оперся на ствол дерева. Алиса все медлила и ждала непонятно чего.
В какой-то момент я начал зевать, но девушка внезапно вышла из круга и схватила меня за предплечье.
— Идем, — коротко бросила Алиса. — Перемещаться будем вместе, но ко мне ни в коем случае не прикасайся. Что бы ни было, не трогай меня и себя лучше ни за что не щупай. Стой на одном месте в одной позе, иначе Врата соберут тебя неправильно.
— «Соберут»? — я выдернул руку и остановился на границе Врат и леса. — Меня разбирать будет?
— Условно. Не переживай, это быстро, — Алиса поманила меня пальцем.
«Любит же она этот жест», — буркнул я про себя, заходя на территорию Врат.
— А с конем что? Так его оставим?.. — я оглянулся на животное, которое за время путешествия успело не раз показать свой покорный и добрый характер; было неловко его оставлять привязанным после того, как жеребец верно протащил нас с Алисой не один десяток километров.
Девушка с раздражением посмотрела на меня, вышла из круга, резким движением отвязала поводья от ветки и вернулась. Я с сомнением взглянул на замершего коня, который пристально изучал меня своими большими, умными глазами.
— Удачи, дружище, — кивнул ему я, поворачиваясь к спутнице.
Алиса встала в центр, я встал рядом, но так, чтобы не прикасаться. Девушка замерла и прикрыла глаза, явно сосредотачиваясь на чем-то.
Ветер усиливался. Над головой громыхнуло, начался дождь. Я поморщился: этого еще не хватало. Конь истерично ржал, стуча копытами об землю. Но с места не двигался.
Мои ноги начали неметь, и когда я опустил голову, то понял, что происходит что-то, чего явно не должно быть.
Мои ноги разлагались.
Сапоги облетали клочками иссушенной кожи, и я сам не заметил, в какой момент вместе с сапогами начала облетать плоть. Тело начало словно ссыхаться. Онемение пошло уже и от кончиков пальцев. Я поднял руки, задержав их перед глазами. Кожа осыпалась, и только я успевал заметить кость, как она тут же стиралась неведомой силой в порошок.
Я посмотрел на Алису. Она почти полностью исчезла. На меня глядели пустые глазницы ее черепа.
— Дерьмо… — прошептал я.
Но из горла не вышло ни звука. Я стоял под ветром и дождем — я скелет. Разрушающийся, осыпающийся, словно на протяжении веков я боролся с ливнями и ветрами, и тут вдруг чья-то шутливая рука неосторожно коснулась меня…
У меня не было ни носа, ни глаз, но я видел и чувствовал запахи. Ржавчина разъедала мое тело, и постепенно я стекал в песок. У меня не было ни сердца, ни легких. Что-то извлекло мой механизм и сжало его в когтях, подобно кошке, душащей мышь.
На секунду я увидел нечто другое, отличное от нашего мира, но сконцентрироваться не успел: меня накрыли звуки реальности. Где-то вдалеке раздался треск… лошадиное ржание… топот копыт… Отчаянный не то визг, не то всхлип. Я слышал бушующую погоду, я чувствовал, как ветер становился все сильнее.
