Подо мной было ничего — я падал вниз, в дыру, но одновременно я летел вверх. Меня растягивало в стороны безумным сжиманием каждого клочка моего тела.
Заиграл мировой марш, зазвучали сумасшедшие скрипы, треск и звон разрывали мою голову, которая перестала существовать. Перед глазами забегали строчки, сливающиеся в полосы, представляющие иной мир, в который на этот раз я успел вглядеться: я видел вдалеке нечто блестящее, манящее. Меня окружала полная темнота, и только вдалеке висел небольшой фонарик. Я протянул к нему свою несуществующую руку. Фонарик близко, совсем немного осталось… я тянусь и тянусь, желая достать этот свет. Свет давал тень, и тень указала вниз. Я опустил взгляд и увидел ряды острых клыков, мчавшихся ко мне. В один момент меня поглотило, разжевало и растерло. И тогда вокруг меня — свет. Яркие ряды аллей, светящихся перламутровым весельем. Прозрачные люди ходили вокруг меня и смеялись, улыбались, плакали от радости. Мне захотелось закричать: «Почему вы смеетесь?! Вы все мертвы!», но я не смог сказать ни слова — я смеялся. Этот смех взрывал нутро, лучше десятков пуль выворачивал судорогами мышцы, смех скашивал с ног, заставлял падать. Я лежал и смеялся, смеялся, смеялся, из моих глаз текли слезы, я не хотел смеяться, но все вокруг меня смеялись…
А потом я увидел Алису. На этот раз она не уходила через дверь. Она проходила через нее ко мне. Она шла навстречу, протягивая ко мне руку. Я коснулся ее пальцев… и понял, что она обрела что-то. Алиса принесла мне источник чего-то нескончаемого, неизмеримого, бесценного. Что-то бесконечно бесполезное и дорогое лежало в ее ладони, и мне хотелось этим обладать, хотелось это взять. Я старался себе запретить, я кричал внутри: «Это бесполезно! Оно не поможет!», но Алиса протягивала руку, все протягивала и протягивала, и я не мог не взять. А когда я взял — я посмотрел внутрь себя. Я увидел бесконечный ряд сердец, и в каждом торчал рычаг. Я потянул за один — и стал богат. Я взялся за другой — и стал любим. А третий подарил мне бесконечное счастье внутри. Четвертый научил дышать. Пятый дал мне свободу. А шестой сделал меня подобным всем — сделал человеком. Я потянул за седьмой, и оказался на дороге. А навстречу мне ехала телега — ее неровное колесо скрипело и вращалось, и вращалось, и вращалось. Оно раздавило мой хребет, с хрустом сломав его об дорожную пыль. Я закричал, и из этого звука поползли слизни. Они ползли вперед и ползли, путешествовали бесконечной дорогой, выложенной желтой пылью, и их давило и давило. И они, с переломанными хребтами, рождали все новых и новых, и те ползли вперед. И самые последние слизняки родились уже на краю дороги, упали в траву и поползли. Проползли, обернулись и увидели нашу дорогу. Одну-единственную дорогу всех Людей. Они повернулись и начали ее переползать. Мы все, с передавленными хребтами, орали им, кричали, что они не должны сюда ползти, что этот путь пройден многими и многими, но нас не слышали — наши легкие дышали осколками позвонков…
Я ушел в один из осколков. Он был пористым, в нем свили свои гнезда вороны. Они смотрели из дырок кости и насмехались над всем светом. Я спросил у них: «Зачем вы смеетесь, если выстроили гнездо в моем хребте?», но вороны высмеяли меня и сказали, чтобы я шел другой дорогой. Я повернулся и заплакал. Слезы текли из моих глаз, лились на землю бесконечным потоком. И так появились реки. Я опустился в одну из них, и она привела меня к Источнику — к Морю. А Море вышло в Океан. Я опускался в нем все ниже и ниже, вода давила меня, сдавливала, я не дышал уже много дней, но все равно упорно опускался и опускался… И внизу, в бесконечной тьме, я увидел свет. Это был легкий фонарик, висящий в абсолютном мраке. И я потянул к нему руку… Я брел во тьме, идя на свет. Свет давал тень. И тень указала мне — смотри вниз. Я покачал головой и посмотрел вверх. Там была Алиса. Она тянула ко мне руку. Я коснулся ее пальцев, и она потянула меня вверх, выше мрака, света и теней. Она сказала, что пора проснуться. «Проснуться? Я же умер», — ответил ей я.
— О смерти ты будешь только мечтать, придурок, — буркнула моя спутница, отвешивая очередную пощечину.
Я поморщился и перевернулся на бок, потирая щеку. Перед глазами были дома: невзрачные, каменные, маленькие, с узкими окнами и деревянными, но низкими дверьми. Я сел. Ноги онемели, я все еще плохо чувствовал свое тело. Пока я разминал конечности, которые были будто из ваты, мне казалось, что они у меня отсутствуют, хоть сейчас все выглядело так же, как и раньше.
— Мы уже на месте? — спросил я.
— Да, мы там, где надо, — кивнула Алиса. — Это Альтстон.
— Альтстон, значит… — внутрь пробрался неприятный холодок. — Альтстон? Разве его не заняли вампиры год назад?..
Алиса посмотрела на меня и поправила волосы, волной подбросив их в воздух:
