Мое тело сжимало и рвало, я пробовал унять боль, поджимая ноги и напрягая мышцы, напрягая все тело, но так стало еще больнее. Я не кричал и даже не сипел — я не мог издать ни звука, воздух в легких окончательно закончился, если до этого и был. «Надо расслабиться, — думал я. — Надо успокоиться и расслабить тело». Но это были не мысли, это была иллюзия — я думал и понимал, что я не могу думать. Внутри колотилась истерика, и я все сильнее напрягал тело.
— Тварь! — бездыханными губами кричал я, хватаясь за гладкий пол и пытаясь встать. — Я убью тебя, чертовка!
Я загребал руками пустоту, мои ногти скользили по мрамору, я полз куда-то вперед — или не полз. Казалось, от боли даже судороги скорчились и завизжали в мышцах. Я то терялся, то снова выбирался из лужи агонии.
Алиса…
— Помоги мне… — пытался звать я. — Алиса, помоги мне, черт возьми!
«Напрасно, она не придет, никто не придет, — понимал я. — Меня все бросили, все мертвы. Даже Алиса мертва. Я могу полагаться только на себя, только я остался».
Мои пальцы за что-то ухватились, я сжал кулак, потянул. Донесся грохот, я едва его услышал. Что-то ударило меня по спине, но я продолжал тянуть. «Я доберусь, я точно доберусь, мне просто надо уползти, боль прекратится», — думал я. Тело дичало, оно сходило с ума каждой клеточкой, каждым кусочком. С меня будто бы кожу сдирали, боль выворачивалась наизнанку, испепеляя нервные окончания. В какой-то момент пена уничтожила все ощущения, я будто был навсегда заключен в бесконечной боли и пустоте. «Выжить, — клокотало в обезумевшей каше моего сознания. — Выжить любой ценой».
Перед глазами снова заскакала та ампула, я будто вновь ощутил иглу в своем сердце. Зеленая дрянь медленно пропитывала все во мне. «Она ввела кислоту в сердце, чтобы та выжгла всю кровь», — понял я. Но от этого понимания ничего не изменилось — а может, напротив, кровь стала гореть еще сильнее, еще быстрее, разлагаясь в моих венах, выходя на поверхность, идя через поры, через любое отверстие, до которого могла добраться.
— Некрос! — закричал я.
Ко мне пришло осознание: «Воздуха нет». Неужели я так долго двигаюсь без него? Живу без него? Или я уже мертв? Может, эта бесконечная боль и есть смерть? Возможно, мой мозг уже перестал существовать, а это все лишь последняя его судорога?..
Я ничего не видел, ничего не слышал. Но боль продолжала терроризировать мою кожу, мои мышцы, мои внутренности. Я перестал двигаться, уткнувшись лбом куда-то и сморщившись. Я отдал голову в приятную пустоту. Я почувствовал легкую дрему, подкрадывающуюся ко мне — и все мысли ушли. Боль постепенно отдалялась. И я… я обретал покой.
Что такое «покой»? Что его определяет, какая граница в нашей голове отделяет ощущение «покоя» от всего остального?
Среди меня воды. Я среди вод. Мы, казалось, слились в единое целое — я чувствовал, как волны мягко касаются моей кожи, а волны чувствовали, как я постепенно отдаюсь им все больше. Мы находились в полнейшем равновесии. Видимо, я сам стал водой…
Жар. Отовсюду жар. Мокрый, липкий жар. Я дышу, но в легких лишь размытое понятие воздуха: в нем нет кристальной чистоты, бритвенной остроты или сельской запыленности. Этот воздух обволакивает мои легкие, раздувает их, заставляя упираться в ребра. Вот-вот лопну. Но нет, через секунду я вновь опустошаюсь.
Песня. Звуки. Кто-то поет. Голос распространяется среди тяжелого воздуха, эхо распространяет его…
Туман. Я вижу туман. Двинув рукой, я обнаружил себя на поверхности воды. Она была спокойна, не двигалась, а среди молочного тумана она казалась бесконечной. Я попробовал нащупать ногами дно, но не смог. Вокруг, казалось, была только вода. «Где я?.. Что было?» — в голове сидела отчаянная пустота.
Голос продолжал звучать. С трудом, но я узнал его.
— Некрос? — эхо передало тени неуверенности.
Песня замолкла, вода заплескалась. Из тумана показались красные волосы. Некрос медленно подплыла ко мне.
— Как себя чувствуешь? — спросила она, остановившись в паре метров от меня. — Ничего не болит?
Я прислушался к ощущениям внутри себя и медленно покачал головой:
— Все в порядке…
Девушка внимательно на меня смотрела. Я отвел взгляд.
— Кто ты такая? — спросил я.
— Демон, как и ты, — ответила Некрос.
— И для чего все это нужно было? — я посмотрел ей в глаза. — Я ведь жив, для чего было вскрывать меня, колоть что-то?..
Бездонные омуты кроваво-красного цвета смотрели на меня со спокойствием и невозмутимостью. От этого взгляда становилось не по себе, Некрос словно видела все во мне насквозь и сейчас будто бы изучала.
— Ты жив? — тихо переспросила она, подплывая ближе.
Я невольно дернул руками, чтобы отплыть, но ее ладонь легла мне на лицо, закрывая рот.
— Ты точно жив, малыш? — спросила она. На ее губах мелькнула улыбка. Она оскалила зубы в какой-то безумной усмешке. — Тогда попробуй это!
Меня опустили под воду. Я даже не успел вдохнуть, как оказался полностью в горячей жидкости. Пробуя вырваться, я вдруг понял, что это бесполезно: Некрос крепко держала меня за лицо, удерживая голову под водой.
