Вскоре я заметил промокшего, испачканного парнишку, который начал возиться и копошиться среди веток, будто трудолюбивый муравей среди соломинок. «Снова мне помогают, — отрешенно подумал я, закрывая глаза. — Неужели пик моей бесполезности еще не прошел?..»
Сколько времени я был без сознания — точно не знаю. Да и без сознания ли? Нет. Меня тревожили сновидения. Мое состояние было непробудным, но при этом наполненным образами, скроенными из обрывков памяти и воображения. Лихорадочный симбиоз.
Алиса.
Пробуждение происходило долго. Я понимал, что просыпаюсь, но глаза отказывались открываться.
Обнаженное тело.
Медленно в легкие прокрадывается кислород. В груди ритмично пульсирует боль.
Волосы, раскиданные по подушке.
Начинают чувствоваться конечности, и я понимаю, что вновь они налиты крайним истощением. Суставы ломило.
— Как бы ни было тебе больно, — глаза преподавателя боевых искусств мрачно смотрят на меня сверху, — помни, что ты всегда можешь прогнать боль парой-тройкой крепких словечек и напомнить себе, что ты мужик. Поднимайся, хватит отдыхать.
Я выдохнул, накрыв ладонью рану. Перекатившись на бок, я открыл глаза. Передо мной — голая земля. Неподалеку лежит дерево, а рядом со мной — сук, который меня и проткнул. Уж этот-то я теперь от любой ветки отличу.
Упершись локтем в землю, я приподнялся, скрипя зубами от боли. Закашлялся. «Лучше пока не дышать», — подумалось мне, и я выдохнул. Легкие нежелательно тревожить.
«Камни куда-то пропали, — сухо отметил я про себя. — Куда? Или я в другом месте? Где я? Нет, я все там же».
Перенеси меня кто-то — я бы не сидел сейчас прямо напротив склона, с которого недавно падал. На нем камней тоже не было. Зато была аккуратная тропа, которая удивительным образом встала на замену скалистым уступам. И все же я узнал это место — наверху все так же был лес, а позади — деревня.
Осмотрев свое тело, я заметил, что хоть рана по-прежнему на месте, остальное в относительном порядке. Правой рукой двигать было пока неприятно, нога ныла. Но это меня не удручало. Насколько помнилось, об камни я приложился порядочно. Небольшая боль — меньшее, что я мог получить.
Вокруг меня никого не было. У ног сумка с едой и еще парой вещей. Под сумкой — мой потрепанный плащ. Но клыкастого и след простыл. Ушел куда-то?
До деревни рукой подать. Я поднялся с земли и подхватил вещи. Рану в груди неумолимо жгло. Я устроил поклажу с провиантом на плече так, чтобы прикрыть кровавое пятно в продырявленной рубахе. Хоть немного убережет от лишнего внимания.
«Почему она не зажила? Порез на шее тогда затянулся довольно быстро, но что не так сейчас?» — недоумевал я. Что-то случилось с сердцем? Но что?
Клыкастый должен быть в деревне. Меня, видимо, решил оставить. Сил не хватило дотащить? Наверняка. Он легко устает даже от прогулки, что уж там говорить о чем-то другом?..
Земля под ногами была сухая. Дождь кончился давным-давно. Солнца по-прежнему не было. Сколько же я был в отключке? Если на небе постоянно тучи, а почва уже просохла после того ливня… выходит, что много. Но, может, солнце скрылось незадолго до моего пробуждения? Не важно. Гораздо важнее то, что случилось с камнями. Не может же столько гранита испариться как капля в пустыне? А все выглядит так, что с булыжниками именно это и произошло — даже следов не осталось. Я вздохнул: «Ответа у меня, увы, нет».
В деревне вовсю кипела жизнь. Никогда не мог понять, почему в мелких поселениях жители так активно ходят между своими домами. Ведь, кажется, чем меньше людей, тем меньше дел? Но все-таки в деревнях иногда движения больше, чем на улицах городов… Провинциальное трудолюбие, что ли? Но мне все равно непонятно, чем они заняты.
Я шел не по дороге: тропа, спускаясь со склона, делала небольшой крюк и заходила в деревню с другой стороны, поэтому мне было лень следовать по ней. Проскользнув между деревянными избами, я медленно влился в редкий, но по-странному активный поток людей.
— Слава Солнечному Заа! — неожиданно выкрикнул кто-то с крыльца.
Люди молчали. «Солнечному Заа? У него крыша набекрень? Здесь вообще бывает что-то солнечное?» — подумал я, упершись взглядом в непроглядность небесной пелены.
Поток сгущался и двигался преимущественно в одном направлении, и я кое-как похромал туда же. «Не знаю, куда они все идут, но пока есть смысл следовать за ними. Может, там будет кто-то из главных», — решил я, поэтому старался не выходить из течения.
— Слава Солнценосному Заа!
— Слава!
Чем дольше мы шли, тем чаще это кричали.
Дорога была только одна, и домов вокруг не становилось меньше. «Если смотреть сверху, и не скажешь, что тут так много людей живет», — мне пришлось невольно оценить масштабы этой деревни. Видимо, не зря Некрос хочет заполучить местное кладбище…
