Хоть я и старался выглядеть дружелюбно и спокойно, а говорить уверенно и тихо, нарастающее недовольство толпы давило на меня не хуже валуна, упавшего на кошачий хвост. Хочешь убежать, а не можешь…
— Так ты взялся защищать малолетнюю шлюху?! — губы жреца, когда он произносил это, корчились в отвращении.
Все вокруг затихло. То ли ожидая моего ответа, то ли переваривая слово, которое до того пряталось под размытыми фразами и неоднозначными тезисами — «шлюха».
Я сглотнул. «Взялся за гуж…»
— Да, — ответил я, выдохнув.
Жрец некоторое время смотрел на меня, под молчаливым вниманием толпы перекладывая нож из руки в руку. А потом он спросил:
— Ты согласен связать себя с ней, чтобы очистить ее душу, воспитать ее разум и спасти ее существование?
Закусив губу, я оглянулся. Меня встретили сотни пылающих злобой глаз.
— Да, я согласен, — кивнул я, повернувшись к жрецу.
— Подойди!
Стараясь не пошатываться и не хромать, я приблизился к жертвеннику. Зеленые глаза девушки смотрели на меня с немым удивлением. Судя по всему, она либо тоже, как я, не понимала происходящего, либо этот случай был из ряда вон выходящим. А может, все сразу.
Жрец подошел и положил руку мне на затылок. Девчонка дернулась, зазвенев цепями — ее руки были скованы, и даже на шее виднелся металлический ошейник.
Не успел я опомниться, как сильная рука лысого язычника нагнула меня к девичьему лицу.
— Целуйтесь, — приказал жрец, и толпа его поддержала.
Внезапный поворот в обыденном сюжете жертвоприношения зажег языческий сброд, я кожей чувствовал их эмоциональный подъем.
— Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь! — кричали люди.
Девчонка отвернула лицо. «Не глупи, дура!» — разозлился я и схватил ее пальцами за щеки. Уткнувшись поцелуем в ее губы, я почувствовал, как рука жреца соскользнула с моего затылка. Толпа заорала. Девка мычала, дергаясь и звеня цепями. А я, продержав поцелуй еще несколько секунд, отстранился.
— Теперь вы связаны, и за ее действия отвечаешь лишь ты. Если она снова будет нарушать законы Заа, мы принесем в жертву вас обоих, — торжественно провозгласил жрец, но толпе было все равно: довольно крича и визжа, она напоминала сборище дикарей, неотесанных и грубых.
«Знать бы еще его законы… Хотя это не важно. Я вытащил ее из-под ножа. Найду Акулу, закончу дела в этой деревне и смотаюсь, а она сама как хочет, — решил я. — Знать бы только, где носит ту занозу клыкастую».
— Урод! Извращенец! Похабник! — кричала девушка, извиваясь на жертвеннике, будто змея на углях. — Порву!
Жрец подошел к ней и, достав из складок робы ключ, стал освобождать жертву от цепей.
— Молчать, — сухо приказал он.
Люди затихли. Тишина эта так резко появилась, что даже смогла утихомирить разъяренную моим поступком девчушку. Жрец вскинул руки.
— Поблагодарим же Заа, принесшего нам спасение для этой заблудшей души! — начал свою речь язычник, до того недавно готовящийся зарезать малолетнюю проститутку. — Поблагодарим же нашего отца за все добро, что он приносит нам! За все те блага, ниспадающие на наши жизни!
— Слава Заа! Спасибо отцу! — закричали люди.
Я стоял, молча наблюдая за всей ахинеей, происходящей вокруг. Внутри было что-то вроде облегчения — толпа постепенно успокаивалась. «Спасибо, Господи, — выдохнул я. — Ну и мерзкие же эти язычники».
Последние благодарности утихли, поток людей отправился обратно. Все в таком же привычном темпе толкотни.
Отерев лицо, я обернулся. Жреца и след простыл. А девчонка была на месте. Она сидела на жертвеннике, протянув ко мне руки.
— Что? — спросил я, недоумевая.
— Мне культяпками шагать? — раздраженно спросила спасенная. — Или ты все-таки подумаешь головой?
Глянув на ее искалеченные ноги, я вздохнул и позволил ей забраться ко мне на спину. Тонкие руки обхватили шею, а культи уперлись мне в бедра. Девчонка была довольно легкой, хотя боль и утомленность увеличивала ее вес по ощущениям.
— Куда тебя отнести?
— Пока что вперед, — буркнула «наездница» мне в ухо. — Я хочу домой.
«Теперь налево».
«Да, вон туда».
«Ключ от двери под фонарем».
«Сильней толкай».
«В ту комнату».
«На кровать».
Девчонка устало рухнула на подушки. Будто бы это она всю дорогу несла кого-то на спине. Я посмотрел на нее. Девичий взгляд скользнул мимо, избегая встречи с моим.
— Что не так? — спросил я, поведя плечами, чтобы размять их; рана в груди стреляла болью, и я невольно стискивал зубы.
— Ты чего такой насупленный? — спросила безногая, внезапно с интересом глянув на меня.
Я постарался расслабить челюсти, чтобы говорить помягче.
— Устал.
— И все?
Неуверенно глянув на девчонку, которая лежала, утопая в подушках, я закусил губу. «Спросить про Акулу или нет?» — почему-то я не очень хотел разговаривать с ней. Эта девица не вызывала доверия. Но все же, она могла знать что-то.
— Ты не видела в деревне красноволосого, красноглазого парня? Он ростом пониже меня. Молодой такой… Может, вчера или сегодня где-то заметила?
— Это твой друг? — улыбнулась девчонка. — Да, похоже на то. У тебя тоже странные глаза. Кто ты такой?
