Сегодня последняя ночь в лесу. Наутро мы выйдем к Альтстону. Я думал о словах Акулы, о том, что мне не обязательно возвращаться в город. Вспоминая все пережитое с Алисой и сравнивая это со своим прошлым, я пришел к выводу, что мне скорее не обязательно открещиваться от этой вампирши. В конце концов, к ней лично у меня претензий не было, хоть она и питается людьми. Ведь даже я сам… хоть и не кровосос, но их ребенок. Поэтому я должен вести себя соответствующе, пусть это и не так легко.
Очередной вечер я проводил за строганием ветки подобранным по пути острым камнем. Кусочки коры отлетали в костер, с треском превращаясь в пепел жаркого лона.
— Это все вынуждает меня чувствовать себя идиотом, — неожиданно сказал Акула, нервно кусая вяленое мясо.
— О чем ты?
Веточка была брошена в огонь, камень опущен на землю.
— Я понял, что это за крысы, только когда ты их убил.
— И что?..
— Понимаешь, — Акула положил кусок мяса обратно в сумку. — Ты сразу понял, что это за существо. Хотя ты был раньше обычным человеком. А я ничего не почувствовал. Я стоял и смотрел на крыс, думая, что это просто глупые звери. Я даже не подумал, что ими кто-то управляет или что они разумные.
— Так что в этом плохого?
— Я ребенок демона. Я не должен быть обычным парнем, который не понимает, кто перед ним и что у него на душе. Я не могу это все чувствовать, я просто бесполезен.
— Не ной, у каждого свой путь.
— Это ты меня так утешать пытаешься? — Акула кисло посмотрел на меня.
— Почему пытаюсь? Можно сказать, что утешаю, — пожал плечами я. — Судьба даровала тебе возможность жить сколько захочешь, ты можешь стать философом, ученым или великим доктором. И для этого тебе не нужно быть настоящим демоном.
Акула посмотрел на меня, покачал головой и залез в спальник, отвернувшись. Я пожал плечами и тоже лег, подвинувшись поближе к костру. Мне предстояла долгая ночь без сна.
***
— Хорошо, Джордан, — черно-золотые глаза смотрели на меня с интересом. — Ты любишь Алису?
— Нет, — покачал головой я. — Не люблю.
— Но ты думаешь о ней иногда.
— Все мы о чем-то думаем. Иногда.
— Но чаще о любимом.
— Хотя время от времени и о плохом.
— Так все же?..
— Не люблю.
— Ненавидишь?
— Возможно.
Я вздохнул и закрыл лицо рукой, устремляясь в темноту ладони. И вот, как я выгляжу после всего этого? Спутанные волосы, грязные после многодневного перехода по лесу… Лицо в шрамах, как у какого-то выродка. Особенно уродлив тот, на лбу, где раньше был инквизиторский крест. Кожа в этом месте зарубцевалась, будто бы стянулась, с трудом закрыв вырезанный кусок. Со временем это чуточку сгладится, но след останется навсегда. И скоро на лице будут новые отметины. Оно утонет в уродстве, как все остальное тело. Шрамы повсюду, немного выпуклые, немного мерзкие, они когда-нибудь сложатся в систему отметин, которая расскажет о долгой жизни.
Глядя на свое тело, я вспоминал, как люди пронзали меня насквозь, будто свинью на вертел. Постепенно я привыкал думать о той боли, но по коже все еще невольно ползали мурашки от образов прошлого.
Это цена, которую я вынужденно заплатил за свою жизнь в облике демона.
Моя сущность наложила отпечаток даже на то, что должно оставаться нетронутым. Людское ушло из глаз, осталась лишь чернота с золотым кольцом, от которого сетью корней расползались тонкие прожилки; а зрачок безнадежно потерялся среди мрака.
— Может, укоротить волосы? — задумчиво спросил Джордан, обхватив подбородок пальцами.
— Лучше просто подвязать лентой, — устало сказал я.
— Тебе нравятся длинные?
— Мне будет лень постоянно укорачивать.
— Нет проблемы найти цирюльника.
— Трата денег и времени. Волосы не мешают.
— В коротких меньше грязи.
— Это не достоинство.
Может, разговор с самим собой не лучшая идея для медитации, но это неплохой способ проводить время. Если разговаривать с собой, можно скоротать унылый досуг, создать для себя иллюзию отдыха. Хотя этот Джордан был той еще занозой в заднице. Мне почему-то казалось, что контролировать поток его мыслей все сложнее с каждым разом.
— Все же, почему не Некрос? Ты видел ее тело, оно красиво. Только представь, как она будет выглядеть на кровати, вся в красном шелке.
— Красный ей к лицу, — согласился я. — Хотя не очень изящно, когда она утопает в нем. Теряется цвет волос. Может, в черном или белом было бы лучше.
— В белом скучнее.
— В черном слишком траурно.
— Синий?
— Огонь в небе. Возможно.
— Но слишком просто.
— А какие варианты?
— Их слишком много, все за ночь не обдумаем.
— Тогда сменим тему.
Иногда нам все же удавалось найти компромисс. Или он уставал спорить со мной. Или я уставал спорить с ним. Это было в какой-то степени забавно. Хотя не всегда удавалось поймать нужное настроение для разговоров.
— Ох уж эта Тласолтеотль… — пробормотал Джордан, потягиваясь на стуле. — Тебе не кажется ее имя слишком длинным?
— Оно компенсирует ее тело.
Джордан расхохотался, и я сам невольно улыбнулся.
— Не дай бог она узнает об этой шутке.
— Узнает, я же мертвец, а она наши души читает как книги.
— Не боишься?
— Было бы чего.
— Странно вообще, что так выходит.
— О чем ты?
