Что я испытывал, снимая с креста тело той, что спасла меня? Сложно описать. Мне было стыдно. Я клял себя за то, что так и не помог Некрос. А Акула… наверное, он клял себя за то, что пошел вместе со мной. Нам обоим было о чем сожалеть.
Мы смотрели, как изувеченное тело, завернутое в белую простынь, горело в огне. Акула уже не плакал. Его глаза были сухими, а лицо — бледным. В зрачках отражалось пламя.
— Джордан, ты же соврал мне? Они ведь не просто так сделали это все именно с ней?
— Да.
— Значит, они убили ее душу, — прошептал Акула.
Я чувствовал, как в сердце клыкастого разгорается ярость. Поэтому, когда он вдохнул, я уже знал, что скажут обветренные губы.
— Тогда я убью их. Сколько бы у них ни было армий, я найду и уничтожу каждого, кто принимал в этом участие.
Чувства Акулы были мне понятны, в какой-то степени я их разделял. Но, несмотря на это, я знал, что в этот день, у этого погребального костра, наши пути разойдутся, уйдя каждый в свою сторону, преследуемый лишь молчаливым первым снегом.
— Удачи, — сказал я Акуле.
— И тебе, — тихо ответил клыкастый.
Я смотрел, как юный сын Некрос уходит прочь. Он направлялся прочь из города, заполненного кровью и ужасом смерти.
Обведя взглядом площадь, я вздохнул. Когда-нибудь это место станет руинами, а кости погибших превратятся в прах. И мало кто, попав сюда, узнает в разрушенном замке былое величество, а в извилистых улочках, искалеченных снарядами, — тишину размеренной жизни. Этот город казнили, обезглавив не только его жителей, но и все, до чего дотянулась людская рука. И произошедшее уже не исправить.
— Прости меня, Некрос. Я раскаиваюсь, — прошептал я, протянув ладонь к утихающим языкам огня. — Если твой сын когда-нибудь попросит о помощи, я помогу, даже если это будет стоить мне жизни. Клянусь. Хоть это ничего не исправит, пожалуйста, прими клятву как знак того, что я буду помнить о тебе.
Опустив руку, я повернулся к замку. Тяжело было вновь возвращаться туда, к окровавленному кресту и наполненным трупами залам. Но Алиса все еще была где-то во дворце, и я должен был найти ее или то, что осталось.
Подняв меч, я почувствовал в нем улыбку Тласолтеотль.
— Скоро ты увидишь, Джордан, как сильно поменяла мир смерть Некрос.
Зал сменялся залом. Коридор — коридором. Я тщетно толкал дверь за дверью, заглядывая в самые мрачные уголки, освещая опустевшие комнаты свечой. Горячий воск стекал по ней, опускаясь к пальцам, и я чувствовал себя крохотным светлячком, заблудившимся во тьме ночи. Красные ковры под сапогами были одинаковы, иногда мне казалось, что я хожу кругами. Под стенами, в темных уголках прятались мертвецы. Они отличались от трупов вампиров или людей. Останки источали вонь, и я не решался прикоснуться к ним. Вокруг них даже не вились мухи, лишь тараканы иногда испуганно юркали в складки лохмотьев, когда огонек свечи тревожил их трапезу. Я подозревал в этих мертвецах слуг Некрос, вот только рассматривать их в деталях и интересоваться подробностями кончины желания не имел.
Постепенно я поднимался вверх. Из разбитых окон дул холодный ветер, поднявшийся к ночи, а ковры под ногами были вылизаны ленивым огнем. Все больше картина вокруг передавала чувство смерти, которое постепенно вытесняло заброшенность и одиночество нижних этажей. Иногда в стенах зияли проломы, из которых открывался невероятный вид. Я остановился у одного такого. Передо мной — город, равнина, леса, и все это едва виднеется за юрким снегопадом, легким и беззаботным.
— Красиво, — выдохнул я, и облако пара развеялось перед моим лицом. — Давно не видел снега.
У моих ног слабо шевелилась одна из тех самых зловонных куч тряпья. Я перевел взгляд на едва живого мертвеца. Его синюшное лицо было обращено ко мне, а глаза, плачущие гноем, глядели с каким-то тупым интересом. Рот был аккуратно зашит тонкой нитью, и в губах я заметил почерк Некрос. Ее слуги постигли мою участь, верно? Жить в мертвом теле.
— Мы с тобой в чем-то схожи, — прошептал я, упирая подошву сапога в плечо трупа.
Легкий толчок, и тело выкатывается в брешь стены, устремляясь в смертельный полет. В порывах ветра тряпье медленно раскрывается, но тут же истощенную смертью фигуру заботливо укрывает снег, пряча от лишних взоров.
Что-то коснулось моего плеча. Я почувствовал дыхание, срывающееся с губ у самого моего уха.
— Ой, ой, ой, ой… — тихо выдохнули у меня за спиной. — Только посмотрите, кто вернулся.
— Представь себе, я. Не ждала?
— Ждала. Твое счастье, Некрос объяснила мне твою пропажу. Как раз за несколько часов до того, как ее повесили на крест.
— Как давно это все произошло?
— Время, дни и ночи. Какое значение это имеет, если случившееся не вернуть?
Алиса медленно потянула мое плечо на себя, и я подчинился, развернувшись. Ее лицо похудело, но туман глаз смотрел на меня все с таким же непонятным выражением. Она улыбнулась, хотя это скорее был оскал голодного зверя, чем приветствие.
— Давай отойдем во мрак?.. Скоро покажется луна, а она здесь очень яркая…
