Ангар погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием горящих обломков. Тела тостеров устилали пол, их чёрная жижа смешивалась с кровью и маслом, создавая липкую грязь под ногами. Воздух был насыщен запахом гари, металла и чего-то ещё — чего-то химического, едкого, от которого щипало глаза. В центре этого ада, словно неумолимый исполин, стоял Кабал. Его металлическое тело сверкало в тусклом свете мигающих ламп, будто он сам был частью этого интерьера.
Я медленно вышел из-за укрытия, чувствуя, как сердце колотится в груди так сильно, что его удары отдаются в ушах. Моя ладонь крепко сжимала Беретту, но я знал, что это оружие почти бесполезно против него.
— Сайракс… — прогремел его голос, холодный и насмешливый, эхом разносясь по ангару. Этот голос… Он всегда вызывал во мне дрожь, но сейчас он был особенно режущим, словно лезвие, пронзающее мои мысли. — Давненько не виделись.
Я сделал шаг вперёд, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело:
— Ты уже не человек, Кабал. Теперь ты просто долбанный тостер.
Он расхохотался. Его механические конечности задвигались с угрожающим скрежетом, будто он проверял свои системы, готовясь к чему-то большему. Его лицо, единственная человеческая часть его существа, исказилось в безумной ухмылке:
— Человек? Ха! Я превзошёл человеческую природу. А ты, всегда был слабаком. Даже сейчас ты прячешься за своими друзьями.
Его слова ударили меня, как пощёчина. Я сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает гнев. Но прежде, чем я успел ответить, раздался громкий топот. Джон, облачённый в свою силовую броню, вылетел из клубящегося дыма. Он двигался с огромной скоростью, словно живой танк, и врезался в Кабала всем своим весом.
БУМ!
Звук столкновения был оглушительным, как два поезда столкнувшиеся на полном ходу. Но Кабал лишь покачнулся всего на несколько миллиметров, совершенно не замечая этот удар. Его массивное тело стояло непоколебимо, словно гора, высеченная из стали. Джон, однако, не собирался сдаваться. Он начал наносить удары своими стальными кулаками, каждый из которых отзывался эхом, сотрясающим весь ангар.
Я даже на мгновение подумал, что он действительно сможет что-то сделать. Он двигался так быстро, будто его силовая броня была не тяжёлой машиной, а продолжением его собственного тела. Каждый удар его стальных кулаков был сокрушительным — достаточно мощным, чтобы пробить стену или раздавить станок. Но Кабал… Он просто блокировал каждый из них, даже не глядя.
Я наблюдал за их боем, и мне становилось всё яснее: Кабал просчитывает каждое движение Джона ещё до того, как оно случается. Он играл с ним, словно с деревянным болванчиком. Его механические конечности двигались с математической точностью, отражая удары, которые могли бы пробить бетонную стену. На его лице играла дьявольская ухмылка, полная превосходства.
И затем, когда Джон сделал выпад, который, казалось, должен был наконец достичь цели, Кабал не стал блокировать его. Он просто увернулся, а затем сам нанес удар. Его реакция была настолько быстрой, что я едва успел заметить движение. Один этот удар его металлического кулака — и броня Джона смялась, как картон. Сила этого удара отбросила его на несколько метров назад, где он рухнул на пол, беспомощный, его сервоприводы задёргались в последней попытке встать, но безуспешно.
Затем откуда-то сверху выпрыгнул Гуль. Он был ловок, невероятно быстр. Его движения напоминали танец — он прыгал, перескакивал через голову, стрелял прямо в полете. Пули его Десерт Игла оставляли глубокие вмятины на броне Кабала, но тот даже не морщился. Казалось, он наслаждается представлением, наблюдая за тем, как Гуль пытается достать его.
— Какая энергичная букашка, — прогремел голос Кабала, полный насмешки.
Но затем, когда Гуль сделал очередной прыжок, Кабал резко протянул руку и схватил его в воздухе. Это произошло так быстро, что я даже не успел понять, как это случилось. Гуль не смог даже вскрикнуть, когда Кабал, словно метательный диск, отправил его в полёт через весь ангар. Он врезался в дальнюю стену с оглушительным грохотом и свалился на пол с глухим ударом.
Теперь Кабал перевел свой взгляд на меня. Я знал, что он слишком силен, слишком быстр. Он мыслит, как машина, просчитывает каждый шаг, каждое возможное последствие. Если я хочу хоть как-то противостоять ему, нужно действовать непредсказуемо.
Кабал медленно повернулся ко мне, его глаза блестели холодным светом:
— Ну вот ты и опять один, Сайракс. Что теперь будешь делать?
Он начал двигаться ко мне, его шаги гулко разносились по ангару. Я бросился в сторону, прячась за колонной. Его удар разнёс её в щепки, оставив после себя лишь облако пыли и обломков.
— Ты всегда был таким предсказуемым, — прогремел его голос, полный издёвки.
Я продолжал перемещаться, используя каждый угол, каждую тень для укрытия. Но Кабал методично крушил всё, за чем я пытался спрятаться. Станки, колонны, обломки оборудования — всё превращалось в груду металла под его ударами.
