Я задумчиво посмотрел на створки. Щель внизу всё ещё была заметна, и я решил попробовать открыть их вручную. Достав свой нож, я просунул его в щель и начал давить изо всех сил. Металл скрипел и сопротивлялся, но через несколько секунд створки начали медленно расходиться. По всей видимости, уничтожив панель набора, Джон так же испортил и замок, удерживающий эти двери запертыми.
— Эй, ты чего делаешь? — удивился Гуль.
— Помоги мне, — сказал я, продолжая давить.
Гуль вздохнул, но всё же подошёл и помог. Вместе мы смогли раздвинуть двери достаточно широко, чтобы можно было пролезть внутрь. За ними оказалась лестница, ведущая в темноту. Где-то внизу виднелся едва различимый свет.
— Ну, вооружен теперь только я. Значит мне и идти на разведку, — сказал я, доставая беретту из кобуры. — Будьте готовы закрыть эту дверь, если вдруг вернусь не я, а какие-нибудь монстры.
Я еще раз осмотрел свой ствол, снял с предохранителя и аккуратно, целясь в темноту, шагнул вперед.
Я медленно шел вниз по ступенькам, крепко сжимая пистолет в руках. Тьма вокруг была гнетущей, почти осязаемой, она давила на плечи тяжелым одеялом неизвестности. Каждый шаг отдавался гулким эхом в узком проходе. Единственным ориентиром служил тусклый свет внизу, который становился ярче по мере моего продвижения. В абсолютной тишине было слышно только мое прерывистое дыхание и громкий стук сердца, словно оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Спуск казался бесконечным. Я шел с замиранием сердца, готовый в любую секунду встретиться лицом к лицу с опасностью. Но чем ниже я спускался, тем больше понимал — здесь никого нет уже очень давно.
Когда мои ноги наконец коснулись пола нижнего уровня, картина, открывшаяся передо мной, заставила кровь застыть в жилах. Это был настоящий морг. Скелеты в разных позах лежали повсюду: кто-то распростерся на полу, словно пытался уползти, другие осели прямо в креслах, которые когда-то были мягкими, а теперь превратились в гнилые остовы. От одежды на телах остались лишь жалкие лохмотья, едва прикрывающие истлевшие кости.
На некоторых черепах четко просматривались пулевые отверстия — безмолвные свидетели того, что здесь произошло нечто ужасное. Раскиданная повсюду мебель — столы, стулья, шкафы — тоже не выдержала испытания временем. Дерево истлело, металлические части покрылись толстым слоем ржавчины. В воздухе витал тяжелый запах пыли и чего-то старого, давно разложившегося.
Эта мертвая тишина и застывшие в последних мгновениях жизни фигуры создавали жуткую картину заброшенного мира, где время остановилось много лет назад.
Я медленно шел между истлевшими останками, стараясь не задеть их. Каждый скелет рассказывал свою историю. Вот этот, судя по позе, пытался уползти к выходу — руки вытянуты вперед, голова повернута в сторону лестницы. А вон тот, у стены, явно прятался — свернулся калачиком, поджав колени к груди.
Особенно меня заинтересовали два скелета неподалеку друг от друга. Один лежал лицом вниз, словно пытаясь укрыться от выстрела. Второй находился метрах в трех от него. Я заметил аккуратное пулевое отверстие в его черепе. Похоже, первый стрелял во второго, но тут же получил ответный выстрел — видна характерная дыра в затылочной кости.
Подняв глаза, я обратил внимание на потолок. Там замерли ржавые турели системы охраны, когда-то бывшие последней линией защиты комплекса. Теперь они больше походили на древние окаменелости, чем на боевые машины.
У одного из скелетов я заметил что-то вроде приклада, торчащего из-под лохмотьев. Осторожно осмотрев находку, я извлек автомат Калашникова. Жалкое зрелище — металл основательно проржавел, а деревянный приклад практически полностью сгнил. Этот образец мог бы стать отличным экспонатом для музея, если бы такие еще существовали.
Внезапно я понял, насколько тихо вокруг. Приложив ладонь к груди, почувствовал, как часто бьется сердце. Помимо этого, доносился лишь мерный гул где-то в глубине комплекса. Возможно, какой-то древний генератор все еще работает после всех этих лет.
Постепенно напряжение отступило. Я осознал, что здесь нет никакой опасности — только мертвые тела и ржавый металл. Спокойно убрав беретту в кобуру, продолжил осмотр помещения.
Медленно продолжая осматривать бункер, я шаг за шагом погружался в его мрачную атмосферу. Стены здесь были такими же ржавыми, как и наверху, словно время и влага неумолимо точили металл, превращая его в хрупкую, покрытую оспинами поверхность. Деревянные двери, некогда крепкие и надёжные, теперь напоминали трухлявые останки чего-то давно забытого. Они висели на петлях под странными углами или валялись на полу, рассыпаясь в прах при малейшем прикосновении. За каждой дверью открывались пустые кабинеты, где царил хаос и разруха: опрокинутые столы, разбросанные бумаги, которые уже превратились в тонкий слой пыли, и обломки мебели, истлевшие до неузнаваемости.
