Повсюду лежали тела — или то, что от них осталось. Их скелеты, почти полностью превратившиеся в прах, казались немыми свидетелями какой-то древней трагедии. Одни лежали на полу, словно пытались укрыться от невидимого врага; другие застыли в креслах, их пустые глазницы смотрели в никуда. Некоторые из черепов так же хранили следы пуль — аккуратные дыры, которые говорили о том, что смерть была быстрой, но беспощадной.
В одной из комнат я заметил систему наблюдения. На стенах виднелись остатки мониторов, разбитых вдребезги, будто их специально расстреляли в упор. Компьютеры, когда-то современные и сложные, теперь представляли собой лишь груды искорёженного металла и пластмассы. Всё было разворочено, провода торчали во все стороны, словно внутренности какого-то механического чудовища. Рядом лежало несколько тел, таких же истлевших, как и везде. Казалось, что они умерли прямо здесь, защищая своё последнее убежище.
Но внезапно мой взгляд зацепился за что-то необычное. В углу комнаты, на небольшом столике, стояло устройство, которое, казалось, совершенно не вписывалось в эту картину разрушения. Это был компьютерный терминал — старый, покрытый толстым слоем пыли, но всё ещё работающий. Маленький зелёный огонёк на его передней панели мигал, словно сердце, которое продолжает биться вопреки всему. Я замер, не веря своим глазам. Как такое возможно? После стольких лет? В этом месте, где всё вокруг обратилось в прах?
Подойдя ближе, я осторожно провёл пальцами по корпусу терминала. Его поверхность была холодной, будто он только что вышел из заводской упаковки. Пластик и кремний, из которых были сделаны компьютеры, оказались удивительно устойчивыми к времени. Возможно, именно поэтому он смог пережить катастрофу, которая уничтожила всё остальное. Но почему его не тронули? Почему никто не расстрелял его вместе с остальной техникой?
Я задумался, глядя на экран, который едва светился. Что это за устройство? Зачем его оставили включённым? Может быть, это ключ к пониманию того, что произошло здесь? Мои мысли метались, словно птицы, попавшие в клетку. Каждый новый вопрос порождал десяток других, и я чувствовал, как любопытство начинает брать верх над осторожностью.
Стерев пыль с экрана, я нежно прикоснулся к клавиатуре. Пластик под моими пальцами казался хрупким, словно мог рассыпаться в любую секунду. Но система, вопреки ожиданиям, ожила. Экран загорелся мягким зелёным светом, который разлился по комнате, отбрасывая тусклые блики на ржавые стены и истлевшие останки. На мгновение показалось, что сам воздух вокруг наполнился электрическим треском — будто старое устройство пробудилось после долгой спячки, чтобы поведать свою историю.
На экране появилось меню системы. Надпись "Доступные файлы" мигала, словно укоряя меня за то, что я так долго не обращал внимания на этот терминал. Я выбрал пункт "Логи". Система задумчиво зашуршала, будто перебирая воспоминания, и через несколько секунд выдала результат: всего три видеофайла сохранились в её памяти. Остальные были помечены как "Повреждены и нечитаемы".
Первый файл датировался 3 февраля 2029 года, второй — 13 марта 2029 года, а третий — 17 мая 2029 года. После последней записи шли ещё несколько строк с повреждёнными файлами, но их даты невозможно было расшифровать. А затем… полный вакуум. Все записи обрывались. Казалось, будто кто-то или что-то намеренно стёр всё, что происходило после этого момента.
Моё сердце замерло на мгновение. Что же случилось здесь? Почему записи прекратились? И почему эти три файла уцелели? Вопросы множились, но ответов не было. Любопытство, это проклятие любого человека, сыграло свою роль. Я не мог просто уйти, не узнав, что скрывается за этими файлами. Возможно, они хранили ключ к тайнам этого места… или предупреждение, которое стоило бы оставить нетронутым.
Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух бункера щекочет лёгкие, и нажал на первый файл. Экран мигнул, и изображение появилось передо мной.
На экране появилось изображение большого совещательного зала. За длинным столом сидело пять человек. Первым бросался в глаза невысокий полный мужчина в строгом сером костюме. Его лысина блестела под светом люминесцентных ламп, а нервно подрагивающие пальцы то и дело поправляли очки, которые сползали на кончик носа. Рядом с ним расположился высокий худощавый мужчина в белом халате. Его лицо было угловатым, а пронзительные голубые глаза не отрывались от разложенных перед ним бумаг. Напротив них сидел широкоплечий мужчина с коротким ежиком седых волос и шрамом через всю щеку. Его военная выправка была заметна даже в непринужденной позе. Рядом с ним примостился юркий человечек в темно-синем костюме, который постоянно теребил галстук, будто ему было тесно в одежде. Замыкал этот круг молодой человек в белом халате, который, казалось, чувствовал себя здесь крайне неуютно.
