Из него уже вытащили все стрелы и теперь его раны обрабатывали лечебной мазью. Судя по его виду, ему было очень плохо, но он старался улыбаться, заигрывая с сёстрами. Те хихикали, краснели и очень тщательно обрабатывали его спину и плечи.
— Да, у всех. И женщины, и мужчины, если ты об этом. Боевую форму Сирени ты видел. Она внешне почти не меняется, но заклинания становятся сильнее. Но если брать большинство, то боевая форма у них не особо что-то меняет, есть даже те, кто в ней слабее. Поэтому далеко не всё в нашем мире поголовно воины.
Я машинально кивнул, думая о первых часах появления в этом мире. Да, отлично помню, как Сирень разила противников магией.
— И когда оно проявляется?
— Обычно мы учим детей с десяти лет вызывать и развивать вторую форму, — он понял, что я спрашивал про Адель.
— Как думаешь, у меня тоже она есть? Или пришельцам из другого мира такое не положено?
— Сложно сказать, на этот вопрос ты должен ответить сам, — пожал плечами Виктор.
— Но как это сделать? От чего она зависит?
От переполняющих меня эмоций я засыпал его вопросами, но он резко остановил меня, потому что к нам приближался Ракс. Тому уже сделали перевязку и отмыли от крови.
— Ты славно бился, — подойдя ближе, сказал он Виктору. — Но денег больше не дам.
— Постой, — вмешался я. — Так дело не пойдёт. Нападение отбили, нас стало меньше, но ответственность и нагрузка теперь увеличилась. Ставки растут, а с ними и оплата нашего труда.
Я сложил руки на груди и посмотрел караванщику в глаза. Пусть деньги погибших охранников он должен по контракту выплатить семьям, но трофеи-то остались. Я видел алчный взгляд караванщика, который уже решил, что это его. Вот только в моём мире, все добро, взятое в бою — заслуженная добыча. Не знаю, как принято тут, потом выясню, но прожать этого жмота — дело святое.
— На монету, не больше! — зло процедил Ракс.
— Две! — не уступал я.
— Я же могу отказаться от ваших услуг! Зачем мне платить вам, если могу вас высадить прямо здесь и поехать дальше?
— Можешь, но не будешь. Всегда есть опасность не довезти подарки, — я намекнул на его предложение на предыдущем привале.
— Ладно, две, — он сплюнул и с ненавистью посмотрел на меня. — Молись, чтобы на караван больше не нападали.
Развернулся на пятках и ушёл к главному фургону, рыча на ходу команды к сбору.
— С тобой приятно иметь дело, — усмехнулся Виктор. — Пошли. На твои вопросы я отвечу в следующий раз.
Пришлось кивнуть и занимать своё место возле каравана. С учётом, что нас стало значительно меньше, назад переместили бойцов из начала. Теперь три охранника ехали ближе к хвосту, а двое спереди.
Маркус тоже уже был в седле, и пусть его одежда сияла прорехами, но держался он бодро. Заметив мой взгляд, он подъехал ближе ко мне и улыбнулся.
— Славная вышла битва! По тебе и не скажешь, что новичок, — похвалил он. — Мне теперь есть что рассказывать подружкам. Четыре стрелы! И ничего.
— Надеюсь, кровь на дороге станет хорошим указателем, что с этим караваном лучше не связываться.
— Не нравится драки? — удивлённо спросил он.
— Нет, — качнул головой я — в моих краях есть поговорка: Лучшая битва та, что не состоялась. И я с ней полностью согласен.
— Эх, а я в Саворе даже в кулачных боях участвовал, — вздохнул Маркус. — Тело и дух закаляются в боях! Погоди, а чего ты тогда на каждом привале мечом машешь? Раз уж так битвы не любишь?
— А на этот вопрос отвечает другая поговорка: Хочешь мира — готовься к войне. Я не собираюсь бегать от опасности, предавать друзей. Хочу иметь возможность защитить себя и близких.
— В твоих краях слишком много поговорок.
Осознав, что во мне он не найдёт сторонника в этом вопросе, он переключился на обсуждение сестёр, расписывая в красках достоинства каждой. Так, я, сам того не желая, узнал, что он завёл караванный роман с пышкой. Звали её Сюзали, а худую сестру Кюзали.
Мне их имена были без надобности, дружить, а уж тем более спать в походе я с ними не собирался, но Маркуса было не остановить.
Дорога стелилась под ногами ровной лентой, вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь звуками каравана. И поэтому пустая болтовня стала отличной приправой к этому путешествию.
Но я всё поглядывал на Виктора и ждал объяснений про боевую форму. Есть ли она у меня? Если да, то как её вызвать?
Поговорить нам удалось лишь поздним вечером, Ракс приказал съехать с дороги в старое русло реки. Как я понимаю, он уже не раз ходил этим маршрутом и все точки для привалов, были расписаны.
Два охранника были отправлены разведывать местность, женщины занялись едой, а мы с Виктором отошли для тренировки. Скрыться на открытой местности было сложно, поэтому он предложил простой спарринг. Мои вопросительные взгляды он игнорировал, методично объясняя, что и как я делал неправильно во время стычки с разбойниками.
Положение меча, движения рукой, тела, управление конём — всё подверглось критике. Но в конце он всё равно сказал, что я хорошо себя показал, потому что выжил и даже не получил ни одного ранения.
— Так что там с боевой формой? — наконец, он скомандовал отдых и я убрал свой меч в ножны.
