Рокот же с довольной мордой обратился ко мне: - Лир Илвус, мои бойцы немного перестарались и помяли вашего человека, которого вы послали с сообщением о судьбе моей дочери, я пришлю своего посыльного, и он компенсирует ему это неудобство, ну скажем... тысячу золотом! Вам же, Илвус дэ Мор, я не смею предлагать ни деньги, ни дорогие подарки, так как жизнь моей дочери я не могу определить ни в какой сумме, поэтому я у вас в неоплатном долгу и хочу предложить свою дружбу, с готовностью с моей стороны выполнить любую вашу просьбу, если она не идёт в разрез с честью аристократа.
Я про себя ухмыльнулся, про честь он, видите ли, вспомнил, да если бы не наш статус безжалостных вампиров убийц, то этот высокородный ублюдок сейчас бы все силы бросил на нашу поимку, с последующими пытками и не самой лёгкой смертью для всей моей команды, но ничего этого озвучивать не стал и даже мимикой не выдал своего презрения, но не воспользоваться услугами графа - сейчас было бы идиотизмом.
- Что ж, Лир Рокот, я уже сейчас готов попросить вас об одной услуге, думаю, что это будет и в ваших же интересах! После этого будем считать, что наш конфликт исчерпан! Давайте отойдём в сторонку и поговорим, пока не прибыли будущие молодожёны! - отозвал я его, прокручивая в голове мысли, как лучше использовать людей графа в задуманном мною.
Когда мы в сторонке всё обсудили, все заметили озадаченное лицо графа, но никто не стал задавать вопросов, да и времени на это не осталось, так как один из гвардейцев объявил, что император с брачующимися уже близко. Вскоре показалась пешая колонна в коридоре, выстроенном из гвардейцев и стражи. Особой помпезности, как я ожидал, не было, люди за оцеплением кричали поздравления, кто-то даже пытался бросить букет цветов, но такие попытки, по мере возможности, пресекали гвардейцы. Императора я узнал сразу, на плечах поверх прямой и длинной коричневой накидки наподобие плаща без рукавов сверху была накинута белая пушистая мантия из меха, и, естественно, главный символ власти, наверное, любого из миров - корона на голове, причём её простота добавляла моё уважение к Мелотону. Рядом шёл Кироний в строгом кожаном тёмном костюме без излишеств, чем-то напоминающий мой, а рядом с ним его будущая жена, в бирюзовом красивом платье с пышным подолом и, как и у императора, белой меховой накидкой на плечах. Невеста Кирония внешне мне понравилась, симпатичная немолодая женщина, чувствовался в ней характер и жизненный опыт, мне показалось, что они очень подходят друг другу. Императрицы не было, наверняка ещё не оправилась от болезни. Позади них было еще множество народу, наверное, это были приближённые при дворе, а замыкали процессию, опять же, гвардейцы императора.
Когда они проходили мимо, среди сопровождающих я увидел эльфа. Наши взгляды встретились, и я прочитал в его глазах презрение и обещание покончить со мной в ближайшее время, на что я ответил пренебрежительной ухмылкой, давая тому понять, что всегда рад таким дорогим гостям и с удовольствием сцежу всю кровь с каждого ушастого ублюдка. И тут я поймал себя на мысли, что начал смотреть на мир, как вампир, во мне просыпалась ненависть к расе эльфов. Это не было обидой за то, что они пытались меня убить, это была злоба на каком-то патологическом генном уровне, даже почему-то про себя решил устроить ушастому кровопускание, хотя раньше не замечал за собой таких идиотских идей. Наверное, руны, которые впитало моё тело, нарисованные Лугатом своей кровью при посвящении в клан, всё же как-то повлияли на мою психику и мировоззрение в целом. Хотя к нашей эльфийке я отношусь совершено спокойно и даже по-дружески.
С такими размышлениями мы зашли в храм вместе с толпой, вслед за брачующимися и императором. Храм был с довольно обширным залом, видимо, специально рассчитанным на большое количество сопровождающих и гостей при бракосочетании, но всё равно мне показалось, что поместились не все и кто-то остался снаружи. Кироний и его будущая супруга, имя которой я даже не удосужился у кого-нибудь спросить, вышли вперёд и оба встали на одно колено перед небольшим алтарём, высотой по грудь человеческого роста, за которым стояла статуя богини Икмирис. Черты лица статуи сильно отличались от реальной богини в жизни, хотя Бессмертные,
наверное, могут принять любую внешность по необходимости. Копия мне показалась более грубой, и этот образ женщины был намного моложе оригинала по возрасту.
