– Либо кто-то из дружков Орлика, либо человек с четвёртой картины. Члена правительства и старую сутенёршу из списка подозреваемых можно вычеркнуть.
– Но получается, что сообщением о смерти мы сыграем Абедалониуму на руку, – заметил Гордеев. – Подтвердим убийце, что художник мёртв.
– Но Абедалониум может в любой момент заявить, что он жив и здоров, – повторил старый аргумент Феликс. Помолчал и продолжил: – Однако больше всего меня смущает тот факт, что все причастные к обнародованным преступлениям люди – мертвы.
– Абедалониум не мог спрогнозировать смерть Иманова.
– Ну…
– Есть сомнения? – поднял брови Васильев.
Феликс понимал, что его предположение выглядит, мягко говоря, надуманным, но тем не менее ответил:
– Мы не знаем, как развивался скандал, вполне возможно, что если бы Ильяса не ударила Алёна, его бы убил Эльмар. Абедалониум дал им время разобраться, не предусмотрел он только того, что мы с Никитой окажемся в «Манеже» и заметим Алёну.
– Вы часто оказываетесь в нужное время в нужном месте.
– Это наша работа, – пожал плечами Феликс. – Мы ведь ведём расследование.
Гордеев ухитрился сохранить на лице непроницаемое выражение. Васильев же, пряча улыбку, уткнулся в телефон, который весьма вовремя пискнул о принятом сообщении, и громко произнёс:
– Есть первые выводы экспертов: Барби умерла, приняв батрахотоксин, что для наших широт большая экзотика. Это яд какой-то лягушки. Самый сильный из небелковых. – Полковник закончил читать и посмотрел на Голубева: – В аптеке такой не купишь.
– Думаю, в Питере вообще такой не купишь.
– Зачем владелице эскорта хранить дома лягушачий яд? – удивился Гордеев.
– Для клиентов? – предположил Васильев.
– Для клиентов у неё девочки.
– Барби общалась с разными людьми, в том числе опасными, – не очень уверенно протянул следователь. – Вот и держала под рукой… средство. – Подумал и добавил: – Яд – это так по-женски.
– Кто-нибудь в Питере уже умирал от батрахотоксина? – поинтересовался Вербин.
– Эксперты сказали, что нет. – Васильев не забыл уточнить. – Но, как ты понимаешь, за точность статистики никто не ручается.
– Понимаю, конечно.
Феликс произнёс фразу без намёка или иронии, сухим деловым тоном, давая понять, что статистика одинаково неточна и в обеих столицах, и по всей стране. Поэтому Голубев промолчал.
– Никита, тебе что-нибудь ещё присылали?
– Так точно, сегодня утром. – Гордеев включил планшет и откашлялся. – Эксперты в один голос утверждают, что место преступления не вызывает подозрений. Отпечатки на стакане и бутылке с водой оставила только Барби. Отпечатки в правильных местах. По всем признакам – самоубийство. Теперь время. Барби приехала в коттедж вечером в субботу и больше его не покидала. По крайней мере, с телефоном.
– С похищением жертвы время бьётся? – быстро спросил Вербин.
– Более-менее.
– Когда наступила смерть?
– Позже, чем смерть найденной в подвале девушки.
– Насколько позже?
– Часа на два-три.
– Ага… – Феликс прищурился, припоминая обстановку в коттедже. – Ночью?
– Около пяти утра.
– Свет не был включён.
– В темноте уходить проще, – поразмыслив, сказал Голубев.
– Допустим…
– Что касается одежды, в которой Барби крошила девушку, её остатки нашли в бочке на заднем дворе – Барби их сожгла.
– Зачем? – Сейчас Вербин не играл и обвёл участников совещания по-настоящему удивлённым взглядом: – Зачем сжигать одежду, если она решила покончить с собой? Зачем Барби вообще переоделась?
– Машинально действовала по привычному протоколу, – брякнул Никита. Но он и сам понимал, что объяснение прозвучало не слишком убедительно.
– Выглядит притянуто, – вздохнул Васильев. – Но мы опираемся на факты. А факты говорят, что кроме Барби и жертвы в доме никого не было. – Последовал выразительный взгляд на Феликса.
Вербин кивнул, показав, что оспаривать выводы криминалистов не собирается.
– К перечисленным фактам можно добавить, что на молотках обнаружены отпечатки Барби, – продолжил Гордеев. – И только её.
– На всех молотках?
– Только на тех, которыми пользовалась. Остальные чисты.
– Это логично – Барби наверняка тщательно мыла молотки после каждого убийства, – вставил своё слово следователь.
– Почему она не надела перчатки во время экзекуции?
– С чего ты взял, что не на… а-ааа, отпечатки… – Голубев чуть покраснел. – Может, ей так нравилось?
– На руках Барби обнаружены следы крови, – уточнил Гордеев. – Она действительно не надевала перчатки.
– Почему не помыла молотки?
– Не сочла нужным.
– Сжечь комбинезон она сочла нужным, – напомнил Феликс.
– Сжигание комбинезона – это символический акт, а мытьё молотков – рутина. Покончив с жертвой, Барби оставляет последний использованный молоток и медленно идёт к лестнице. С её руки капает кровь… Барби поднимается по лестнице, выходит из дома, стаскивает комбинезон, маску, бросает их в бочку, обливает жидкостью для розжига и наблюдает за тем, как пламя пожирает следы преступления. Барби стоит у открытого огня, ночью и понимает, что скоро умрёт.
Офицеры дружно уставились на Никиту, который, впрочем, ничуть не смутился и уверенно закончил:
