– Да почти всю жизнь. – На её лицо вернулась грустная улыбка. – Арсена я знаю со школы, с первого класса. Знала, что у него есть брат. Ну, как брат. О том, что они действительно родные братья, мне стало известно намного позже, а тогда это был «дальний родственник из Питера», которого маленький Арсен для простоты называл братом. С Федей всегда было интересно и весело, он ведь намного старше, совсем взрослый, много знал и умел и всегда о нас заботился. О нас, потому что когда Федя понял, что мы с Арсеном дружим, сразу же включил меня в семью, если можно так выразиться. А когда узнал, что я хожу в художественную школу, обрадовался, как ребёнок, и договорился с родителями, что будет снабжать меня всем необходимым и даже оплачивать дополнительные занятия. Я об этом узнала только потом, мама рассказала, а тогда я ходила в художественную школу, училась, рисовала и слушала его подсказки… Федя многому меня научил, если честно – почти всему. Он часто приезжал, почти каждые выходные, и мы проводили много времени вместе: и втроём, и вдвоём. Но он никогда ко мне не лез, полицейский Феликс, никаких шагов и намёков, даже в шутку. Арсен стал у меня первым. А с Федей получилось потом, и инициатором была я. – Лидия жёстко посмотрела на Вербина, но тот остался невозмутим. – Я не лгу.
– Я вам верю.
Вербин ответил так, что вопросов не осталось.
– Спасибо. – Она посмотрела на чашку – рассказывая, молодая женщина совершенно позабыла о ней, но холодный кофе её не привлёк. – Я была совсем юна, но поняла, что нашла своего мужчину. А Федя сказал, что не хочет расстраивать брата, который тогда относился ко мне… не так, как стал относиться потом. И вёл себя иначе. – Лидия помолчала. – Ещё кофе?
– Пожалуй.
– Сейчас. – Она поднялась и какое-то время вела разговор, стоя к Феликсу спиной. – После школы Федя помог мне и Арсену поступить в университет, заботился о нас. Но в Питере Арсен стал другим: отсутствие родительской опеки и деньги брата его здорово изменили. В результате мы прожили вместе всего четыре месяца, а потом решили, что наши отношения должны стать более свободными. Это была его идея.
Не будь последнего предложения, Вербин бы решил, что на расставании настоял Арсен. Теперь у него возникли сомнения, но… но он не знал, имеет ли эта деталь хоть какое-то значение?
– Федя снял мне квартиру, и с тех пор мы с Арсеном живём отдельно.
– Вы продолжали заниматься живописью?
– Да.
– Почему сразу не поступили в Академию художеств?
– Из-за родителей. Отец был категорически против, говорил, что картинами в наше время не заработаешь и нужно уметь делать деньги.
– Разъехавшись, вы стали часто видеться с Селиверстовым?
– Намного чаще, – подтвердила молодая женщина. – Федя заботился обо мне, продолжал учить, а вместе мы были только во время поездок за границу, где точно не могли встретить знакомых.
«Интересно, почему ты согласилась на такие отношения? Потому что уже тогда знала о тёмной стороне Селиверстова?»
Скорее всего поэтому, но Лидия никогда не признается. Ни за что. Даже в приватном разговоре.
– Вскоре после того, как Арсен переехал в Питер, Федя рассказал ему правду, и, как мне кажется, напрасно. Когда Арсен узнал, что Федя ему не «дальний родственник», родившийся в Питере и потому изначально имевший какие-то преимущества перед «провинциалами» – так Арсен называл нас, а его родной брат, поднявшийся с самого дна и выгрызший себе завидное место под солнцем, у него, как мне кажется, возник сильнейший комплекс неполноценности. Арсен всё время хотел показать, что способен на многое, но характер ему не помогал. Все его проекты проваливались, а однажды Арсен и вовсе едва не загремел в тюрьму, Федя спас его очень дорогой ценой. А после этого сказал, что должен постоянно за ним присматривать. Арсен дико бесился, буквально выл от ярости и, наверное, поэтому решил устроить большой скандал. – Лидия вздохнула. – Арсен знал о компрометирующих материалах, которые собирал Федя, он ведь взламывал для него телефоны и компьютеры, знал, что Федя пишет картины под псевдонимом Абедалониум, поскольку работал над этой мистификацией, знал о четырёх картинах, которые написал Федя, узнав о преступлениях, вот и решил нагадить брату.
Она хрустнула пальцами и прошептала короткое ругательство.
Получилось очень естественно. От встречи в прихожей до этого момента и, наверняка, будет так же естественно до расставания. И оговорилась Лидия всего один раз, только что: «которые написал Федя»… Потому что остальные картины написала она. Она была Абедалониумом, в этом Феликс не сомневался.
Арсен действительно мог затеять скандал и совершенно точно был в числе его организаторов, что подтверждалось обнаруженными в ноутбуке материалами. На ноутбуке нашлась не вся информация, которая интересовала Вербина, но та, что нашлась, идеально укладывалась в версию Селиверстова. И в версию Лидии.
– Зачем Селиверстов написал те картины?
– Эти истории сильно на него подействовали, – объяснила молодая женщина. – А Федя… Он всё-таки в первую очередь художник, он тонко чувствует мир и реагирует картинами, образами.
