– Я всегда говорю правильно. – Она допила коктейль, повертела бокал, но не потребовала повторить. – Короче, делай, зачем пришёл, и поехали отсюда. Мне нужно выпить, а машина мешает.
– Тебе уже продают выпивку?
– А-ха-ха, начались шуточки за триста. Ты что меня – клеишь? Сейчас ты дико похож на командировочного.
– Зараза.
– А сейчас – на Гордеева. Кстати, почему он не с тобой?
– Он занят – преступников ловит.
– А ты чего бездельничаешь?
– Я в командировке.
Ужиная, Феликс внимательно наблюдал за барменами «Тыквы», определил старшего и, оплатив счёт, подошёл к нему, сделал знак, что нужно поговорить, а когда бородатый крепыш чуть подался вперёд, сначала продемонстрировал удостоверение, очень аккуратно, чтобы окружающие не заметили, а затем – фото Чуваева.
– Видел его?
– Так и знал, что ты из полиции.
– Потому что не пил?
– Потому что много оглядывался и почти не обращал внимания на свою девушку. Она тоже полицейская?
– Нет.
– Ну, хоть кому-то в вашей семье повезло, – рассмеялся бармен и добавил: – Не обижайся, у меня брат – полицейский, я знаю, о чём говорю.
Видимо, этим и объяснялась та вольность, которую бармен позволял себе в общении.
– Феликс.
– Роман. – Бармен крепко ответил на рукопожатие.
– Мужика видел? – Вербин постучал по фотографии. – На той неделе он заходил к вам, и не один раз.
– Что натворил?
– Денег мне должен.
– Я так и подумал. – Бармен внимательно посмотрел на фото Чуваева. – Кажется, видел. Но не уверен.
– Он был один?
– Слушай, я на той неделе болел и несколько дней пропустил. Но если хочешь, оставь фото, я у ребят спрошу после закрытия. А ещё завтра наш третий выйдет, он на той неделе все дни пахал, может, вспомнит что.
Держался бармен спокойно, Чуваева не опознал – это стало понятно по выражению лица, поэтому Феликс кивнул и подвинул фото:
– Буду благодарен.
– Тогда до завтра.
– До завтра.
Они с Вероникой вышли на улицу, и сразу прозвучал вопрос:
– Чьё фото ты показывал бармену?
– Одного старого приятеля, – ровным голосом ответил Феликс. – Служили вместе, но потом пути разошлись.
– Опять ты врёшь, Вербин, причём неумело и некачественно. А я, между прочим, правда хочу выпить.
– Придёшь домой – налей себе бокал вина.
– У меня нет дома вина.
– Значит, останешься без выпивки. – Феликс проводил девушку до машины и улыбнулся: – Пока, Ника.
– Я уже спрашивала, почему ты называешь меня Никой?
– Спрашивала.
– Что ты ответил?
– Что буду так тебя называть.
– Договорились. – Она села за руль и перед тем, как закрыть дверь, вздохнула: – Пока, Вербин.
Захлопнула дверцу и больше на него не смотрела.
Но не та, возвращения которой ждёшь с тоскливым отчаянием: «Опять!» Которая пьёт тебя, словно сок из пакетика, и пьёт с такой силой, что стенки сжимаются внутрь, заполняя собой пустоту. Нет. То была её особая Бессонница, внутри которой она могла заснуть и увидеть сон, необычный даже для Бессонницы, для тех улиц, по которым она бродила, танцуя для Города и разговаривая с ним. А может – обычный. И вовсе не сон, ведь невозможно понять, что спишь, когда особая Бессонница держит тебя за руку.
Когда долго гуляешь по Городу. Так долго, что Город начинает гулять с тобой.
А когда Город начинает гулять с тобой, Время съёживается и уходит греться в ближайшее заведение. Там на него никто не обращает внимания и Время по-настоящему отдыхает. Времени нравится бывать среди тех, кто о нём забыл и веселится, не помня самих себя. И ещё Времени нравится незаметно переводить стрелки часов и смотреть на удивлённые лица тех, кто о нём забыл. И понимать, что они ни о чём не жалеют. Времени немного обидно, потому что получается, что люди забывают о нём, когда у них всё хорошо, но только немножко обидно, совсем чуть-чуть, потому что нельзя обижаться на тех, у кого всё хорошо. За них можно только радоваться. Время понимает, почему люди забывают о нём, и улыбается.
И заходит в заведения, чтобы посмотреть, как они веселятся.
И не мешает, когда видит, что Город гуляет с кем-то по самому себе. Показывает тайные ходы, рассказывает о том, что случалось на улицах давно, и даже когда этих улиц ещё не было. А иногда, подмигивая, едва уловимым шёпотом ведёт разговор о том, что будет. Но такое бывает редко, и у Города должно быть особое настроение. Чаще Город показывает себя разным, наполняя девушку, внутри которой живёт Бессонница, образами и ощущениями, помогая увидеть то, что ещё не воссоздано в масле, но заслуживает этого, что сжимает её душу жаждой творить.
А Время зависает в заведениях. Или в заведении, если какое-то из них ему особенно приглянется. А какое – непредсказуемо. Иногда в старых тонах, иногда современное, иногда ультрасовременное, «заглядывающее в будущее», и глядя на такие интерьеры, Время улыбается тому, как странно люди мыслят будущее. Потому что даже Время не знает, что будет. Ему не дано. Оно всего лишь вечно идущие стрелки никогда не спящих часов.
