– Сколько лет училась?
– Только бакалавриат. А в двадцать четыре поступила в Академию художеств на живопись. Отзывы на её работы противоречивые, но в целом положительные.
– Спасибо, Егор Петрович.
– Я думаю, Никита соберёт о ней больше информации.
– К нему я тоже обращусь. За деталями. А сейчас мне были нужны сухие факты.
– Шутник. Держи меня в курсе.
– Конечно, Егор Петрович.
За разговором дорога пролетела незаметно. Феликс припарковал во дворе машину, вышел и поздоровался с курящим на лавочке Никитой.
– Давно ждёшь?
– Пять минут как приехал.
– Встреча только с родителями?
– И с адвокатом. Но он нормальный, сам увидишь. К тому же к нам у него никаких претензий, наоборот, во всех интервью подчёркивает, что расследование ведётся чуть ли не идеально. А во время разговора он будет присутствовать, потому что любит всё держать под контролем.
– Да я не против, пусть держит. Заодно и я на него посмотрю.
– А тебе зачем?
– Я гость в вашем городе, мне интересны не только памятники, но и люди, которые его населяют. Я хочу знакомиться с ними, узнавать, чем они дышат, что их волнует…
– Просто заткнись, – рассмеялся Никита. – Феликс, я умоляю: просто заткнись.
Вербин рассмеялся в ответ и огляделся.
Кочергины жили на Гастелло, в большом семиэтажном доме советской постройки напротив Чесменского дворца. Наличие в этом районе самого настоящего дворца стало для Феликса неожиданностью, будучи честным туристом, он предполагал, что все они расположены в центре и вокруг города. И спросил Никиту не о здании, а что за парк находится с той стороны улицы. Гордеев ответил, что это парк Чесменского путевого дворца.
– Какого дворца? – не понял Вербин.
– Чесменского. Путевого. Екатерина Великая построила, чтобы было где отдыхать по дороге.
– По дороге куда?
– Туда. – Никита неопределённо махнул рукой. – Говорят, часто ездила. – И добавил: – Его сейчас занимает Институт приборостроения, в котором учился старший брат Кости, и во многом благодаря студентам тогда шум поднялся. Ребят зацепила история исчезновения мальчика, и они, и студенты других вузов сделали всё, чтобы найти Костю.
Но не получилось. Тогда не получилось. И теперь, повзрослевшие, они жадно читали новости, узнавая, что восемь лет назад произошло с весёлым рыжим мальчишкой, младшим братом одного из них. Главный ответ уже прозвучал: мальчик мёртв. Был убит. Но прозвучав, он породил следующий вопрос, который теперь стал главным: кто убил Костю Кочергина?
– Моисеев. Игорь Альбертович Моисеев, – произнёс адвокат, встретив полицейских в прихожей. – Я представляю интересы семьи.
Сообщение предназначалось только Феликсу. С Никитой адвокат поздоровался за руку.
– Майор Феликс Вербин, старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска.
– Дело выходит на межрегиональный уровень?
– Об этом пока рано говорить. – Рассказывать адвокату подноготную происходящего Феликс не собирался.
– Тогда что вы здесь делаете?
– Проверяю, может ли дело выйти на межрегиональный уровень.
– Не хотите говорить – не надо. – Моисеев чуть понизил голос. – Вы ведь понимаете, что вчерашнее сообщение, хоть и было ожидаемым, сильно расстроило моих клиентов?
Вербин и Гордеев одновременно кивнули.
– Я прошу учитывать их состояние и вести себя максимально корректно.
– Разумеется, – тихо ответил Феликс. – К сожалению, я в таких обстоятельствах не первый раз.
– Догадываюсь.
Адвокат проводил полицейских в гостиную, где их ждали родители Кости: Василий Андреевич и Мария Петровна. Видно, что расстроенные, но спокойные. Точнее, уже успокоившиеся, ведь известие пришло вчера. И вчера наверняка были слёзы и пустота внутри. Было всё, что даёт навалившееся горе. Сегодня им просто тяжело.
– В первую очередь хочу извиниться, если вопросы покажутся бестактными, – мягко произнёс Феликс, доставая записную книжку. – Поверьте, я тщательно их обдумывал и выбрал только те, ответы на которые мне необходимо знать.
– Конечно, спрашивайте.
– До исчезновения Костя убегал из дома?
Кочергины переглянулись. Сначала друг с другом, потом – с адвокатом. И только потом Василий Андреевич протянул:
– Вы не представляете, сколько раз нам задавали этот вопрос.
Судя по всему, они ожидали чего-то нового.
– Представляю, – спокойно ответил Вербин.
– Может, вам имело смысл почитать перед встречей материалы дела? – не удержался Моисеев.
– Спасибо, советник, я обязательно приму к сведению ваше замечание.
Однако смотрел Феликс на отца. В упор. И секунд через двадцать Василий Андреевич понял, что ответить придётся.
– Ни разу.
– Всё время ночевал дома под вашим присмотром?
– Ему было двенадцать лет.
Молчаливое противостояние с Кочергиным-старшим повторилось, но на этот раз Василию Андреевичу потребовалось меньше времени, чтобы понять, что нужно делать.
– Да, всегда ночевал дома.
И Вербин искренне надеялся, что больше ему не придётся так смотреть на несчастного отца.
– Поздно не возвращался? Я имею в виду, после десяти вечера.
– Никогда.
– Синяки или ссадины в неожиданных местах?
– Что вы имеете в виду?
