Что же касается сегодняшнего заведения, то в «Баре обратной Невы» обстановка была классической. Деревянные панели на стенах. Зеркала за полками с бутылками. Фотографии плывущих не туда судов. Удобные диванчики вокруг столиков и табуреты с маленькими спинками у стойки.
На одном из которых она себя нашла.
– Где я?
– В «Баре обратной Невы», – ответила барменша, женщина лет тридцати, в чёрной кепке, белой рубашке с закатанными рукавами и чёрных брюках, которые поддерживали широкие чёрные подтяжки.
– В баре «Обратная Нева»?
– В «Баре обратной Невы».
У барменши были чёрные, очень усталые глаза, но она разглядела в них весёлые искорки.
– Почему?
– Потому что ты сюда пришла.
– Почему бар так называется?
– Потому что только на первый взгляд кажется, что понятие «Обратная Нева» не имеет смысла. Ну, и туристам. Однако иногда с залива приходит жуткий ветер, настолько сильный, что заставляет Неву поворачивать вспять…
– И тогда открывается твой бар?
Барменша замерла, а затем уважительно кивнула:
– Это было бы красиво…
– Спасибо.
– Странно, что я не додумалась до такого: заведение, работающее раз в двести лет…
– Только во время ураганного ветра.
– Для тех, кто хочет уберечься от него и потопа.
– Провести это время, не думая о них.
– Не думая ни о чём.
– Потому что жуткий ветер разгоняет мысли… – Она чуть подалась вперёд. – Мне кажется, я тебя знаю.
– Я бы запомнила, – вдруг ответила барменша.
– Ты – меня?
– А что такого?
– В твоём заведении наверняка полно людей… Хотя… – Она огляделась. – Почему здесь никого нет?
– Как думаешь, сколько сейчас времени?
– Город спит?
– Город никогда не спит, он ждёт, когда проснутся люди. – Барменша раскурила сигарету и протянула девушке.
– А разве можно?
– Заведение закрыто.
– А, точно. – Она улыбнулась, глубоко затянулась и пустила к потолку облако дыма. – Спасибо, что напомнила.
– Обращайся. – Барменша тоже закурила, вытащила из-за стойки пепельницу в виде песочных часов и поставила между ними. – Увидев тебя, напарник сказал, что ты профессионалка, но я сразу поняла, что нет.
– Потому что никого не клеила?
– Потому что быстро заснула, – рассмеялась барменша.
Она помолчала, а затем призналась:
– Я не помню, как оказалась здесь.
– Я это увидела.
– И решила, что я не в себе?
– Как раз наоборот: поняла, что ты в себе. Глубоко в себе.
– Я гуляю с Городом, – рассказала она, подумав.
– Он добр к тебе?
– Он рассказывает разное. Иногда хорошее, иногда страшное, но всегда интересное.
– Повезло.
– Ты не поправила меня, – заметила она.
– Когда?
– Когда я сказала, что гуляю с Городом, а не по городу.
– А что тут поправлять? Тебе повезло.
И она поняла:
– Гуляла с ним?
– Один или два раза. Давно. Когда была совсем молоденькой.
– А потом?
– Потом повзрослела. – Барменша затушила сигарету и задумчиво улыбнулась. – Так что цени каждое мгновение, которое он тебе дарит. Он гуляет не со всеми. Он у нас разборчивый.
– Я знаю.
– Как ты стала с ним гулять?
– У меня Бессонница.
Барменша кивнула так, что стало понятно: она услышала именно «Бессонница» – с заглавной буквы, как произнесла девушка.
– Но утром ты не чувствуешь себя разбитой.
– Совсем нет. Я сплю час, может, два, но просыпаюсь полная сил.
– Он умеет договариваться со Временем.
– Наверное, – протянула она, отметив про себя, что не задумывалась об этом. Как барменша, которая не додумалась открывать заведение раз в двести лет. Интересно, у неё получилось бы? – Но что Город даёт Времени взамен?
– Своё величие.
– А вдруг он позволяет разрушать себя, чтобы мы, иногда, могли быть счастливы просто потому, что он есть?
– Мы и так счастливы тем, что он есть. Мы – те, кто живёт с ним, а не здесь.
– Я понимаю разницу.
– Не сомневаюсь.
– Потому что он гуляет со мной?
– Потому что иначе он бы с тобой не гулял, – ответила барменша. И объяснила: – Город не ищет любви, но принимает её. Не красуется: посмотри на меня, полюби меня, а открывается тем, кто любит. Только так правильно: если любишь – получаешь всё, если нет – ползаешь по мостовым и тротуарам подобно червям.
– Червей много.
– Черви заметнее – о них пачкаешься, поэтому и кажется, что их много, – не согласилась барменша. – Но в действительности это не так. Людей больше.
– Поверю на слово. – Она огляделась, заметила опущенные ставни и спросила: – Почему всё закрыто?
– Потому что все ушли.
– И закрыли тебя здесь? И меня?
– Они нас не заметили. – Барменша поправила кепку и улыбнулась.
– Как? А впрочем… – Она посмотрела барменше в глаза. Заметила в них улыбку и улыбнулась в ответ. Глазами. – Зачем я здесь?
– Они все рисуют часы, но никто не рисует меня.
– Я пишу.
– Прости. – Прозвучало очень искренне.
– Многие ошибаются.
– Мне – не следовало.
– Забудь об этом.
– Ты напишешь мой портрет? – спросило Время.
– Я должна была сама предложить, – ответила она.
Утро началось с хороших новостей.
И подоспели они точно к завтраку: едва Феликс приступил к омлету с ветчиной и сыром, как позвонил Гордеев и сообщил, что оперативники, изучавшие видео из отеля, наконец-то отыскали кое-что важное.
