– Потому что во всём остальном он идеально подходит на роль учителя Абедалониума, – твёрдо ответила девушка. – Его зовут… звали… Константин Григорьевич Зиновьев. В отличие от двух предыдущих кандидатов, Зиновьев остался верен своим ранним работам, не ушёл в коммерцию и постепенно вырос в очень сильного художника. Вот, пожалуйста, посмотрите работы, которые мне очень понравились. – Полина протянула Феликсу планшет и, пока он просматривал файлы, продолжила: – И ещё в этих картинах отчётливо заметны некоторые приёмы, которые активно использует Абедалониум. Не все, конечно, но они есть. Вы замечаете?
– В этом вопросе я полностью полагаюсь на вас. – Вербин вежливо улыбнулся.
– Ах, да, – опомнилась девушка. – Всё время забываю, с кем говорю.
– Сделать так – моя главная задача в любом разговоре.
– Чёрт! – Полина прищурилась: – Мне нужно начинать волноваться?
– Не всё так плохо. – Феликс вернул девушке планшет, намекнув, что ждёт продолжения.
И был понят.
– Если вам интересно моё мнение, я бы сказала, что учителем Абедалониума является Зиновьев. Или же Абедалониум вдохновлялся его работами.
– Если бы мне не было интересно ваше мнение, Полина, я бы к вам не обратился.
– Вы могли найти более опытного эксперта.
– Я рад, что обратился именно к вам, Полина, ваши комментарии полны и профессиональны. И спасибо, что не использовали заумные термины, я не настолько погрузился в расследование, чтобы начать говорить на языке искусствоведов.
Девушка вновь рассмеялась, но тут же вернулась к делу:
– Вас не смущает тот факт, что Зиновьев очень давно умер?
– Смущает, конечно, – не стал скрывать Вербин. – Но если вы говорите, что по всем остальным параметрам он подходит идеально, я попробую разузнать детали его биографии.
– Хотите сказать, что возможны варианты?
– Когда мы имеем дело со сложным преступлением, возможны любые варианты, – медленно ответил Феликс. – Поэтому всё приходится проверять.
– Конечно. – За разговором они успели плотно перекусить – салат и горячее, и теперь тянули кофе, размышляя, не попробовать ли здешние десерты. – Можно задать вопрос? Обещаю, я никому ничего не скажу!
Добавление прозвучало настолько искренне, что Вербин с трудом сдержал улыбку.
– Полина, спрашивайте о чём угодно и рассказывайте кому угодно, потому что я не отвечу на вопросы, на которые не имею права отвечать.
– Конечно, – повторила девушка. – Вы знаете, почему молчит Абедалониум?
– Нет, – качнул головой Феликс.
– И вы до сих пор не знаете, кто скрывается за псевдонимом?
– В современном мире сохранить инкогнито трудно, но возможно. Абедалониум умеет пользоваться компьютером и ведёт дела через немецкую юридическую компанию. И мы пока не можем добраться до его настоящего имени.
– Немцы не помогают?
– Нет.
– Скажите, Феликс, вы… – Полине было трудно задать этот вопрос. Неимоверно трудно. – Абедалониум причастен к этому кошмарному преступлению? К гибели тех мальчиков?
– Я веду расследование.
– Вы подозреваете Абедалониума?
– Почему вы спрашиваете?
– Потому что он молчит.
– Только поэтому?
– Нет… – Девушка покрутила в руке чайную ложку. – Чем больше я думаю об этом деле… А я думаю о нём не только потому, что помогаю вам… Так вот, чем больше я думаю об этом деле, тем чаще мне вспоминается фраза, что гений и злодейство ходят рука об руку.
– Считаете Абедалониума гением? – Вербин задал вопрос очень аккуратным тоном, не допускающим ни грана иронии, и получил искренний ответ:
– До выставки, наверное, нет. Абедалониум нацелен на иностранный рынок и частных коллекционеров, поэтому «живьём» его работу я видела всего один раз. Картина мне понравилась, но не могу сказать, что была потрясена.
– Что это была за картина?
– «Радость замершая», – сразу же ответила Полина.
– Это та, на которой девушка бежит по Садовой?
– Под дождём к Михайловскому замку. – Полина едва заметно улыбнулась. – Только многие говорят, что она не бежит, а летит.
– Потому что когда радость – настоящая, иначе не получается. В такие мгновения взлетаешь.
– Бывало? – очень тихо спросила девушка.
– Бывало, – не стал скрывать Феликс.
Они всё-таки заказали по десерту, просто чтобы не тянуть один лишь кофе, и Полина продолжила:
