Долетев до перекрёстка, где дорога изгибалась под прямым углом, обходя всё тот же жилой комплекс, пожарная машина, конечно, не вписалась в поворот. Скорость была слишком велика. Завизжали широкие шины, большой автомобиль накренился, колёса с правой стороны задрались в воздух, и брандмейстерская колесница рухнула на левый бок, продолжив скользить по асфальту. Жутким крещендо взвыла сирена, смешиваясь со скрежетом металла. Красно-белый «камаз» ткнулся углом крыши в фонарный столб и замер. Отвратительная тварь, преследовавшая его, с адским уханьем взмыла вверх и развернулась, собираясь кинуться вниз, прямо на пожарных, которые открыли оказавшиеся сверху двери кабины и пытались выбраться наружу.
Я ринулся к пожарной машине, на ходу доставая из кобуры пистолет. Мои крики были не слышны за хохотом твари и вновь начавшимся завыванием сирены, да и кричал я от ужаса и омерзения что-то несусветное. Краем глаза я увидел мелькнувшие на перпендикулярной улице фары ещё одного очень быстро мчащегося автомобиля — на этот раз легкового, безо всяких «мигалок». Я направил пистолет вверх и выстрелил. Мимо! Вновь и вновь нажимал я на спуск, пытаясь поймать на мушку стремительно спускающуюся к пожарным тварь. Ещё доля секунды, и испуганно мечущиеся по верху лежащего на боку «камаза» силуэты в брезентовых робах заслонят от меня цель… О, попал! Тварь дёрнулась, сбилась с лёту, кувырнулась за кузов машины, но тут же вынырнула оттуда и с мощным взмахом крыльев ринулась на меня, очевидно, поняв, что я представляю угрозу. Движения её были столь проворны и неуловимы, что я немного растерялся и даже забыл деволюмизироваться. Адова скотина была размером с хорошего льва. Я выстрелил ещё пару раз без видимого эффекта и в последний момент успел неловко отскочить в сторону, боком упав на газон у тротуара. Прямо надо мной пронеслись длинные острые когти с прилипшими — как внимательно бывает сознание в критические минуты! — ошмётками красной и белой краски с кузова пожарного авто. Сирена пожарки вдруг замолкла. Тварь сделала плавный быстрый разворот и приземлилась метрах в десяти от меня посредине проезжей части, прямо на прерывистую белую полосу. Я приподнялся, направил на неё пистолет и опять нажал на спуск. Однако в ветреной тишине раздался лишь сухой щелчок — в обойме кончились патроны. Не теряя присутствия духа, я быстро выщелкнул пустой магазин, и сунул руку в карман за новым. Тварь громко торжествующе зарычала и чуть согнула задние лапы, как кошка перед прыжком. Она покрыла бы разделяющее нас расстояние одним скачком, а я не успевал даже достать обойму из кармана, не говоря уж о том, чтобы вставить её в рукоятку и дослать патрон в патронник. Со стороны рухнувшей пожарной колесницы послышались предостерегающие испуганные крики — огнеборцы похоже, переживали за меня. Доносилось: «Рукав! Рукав разматывай! Брандспойтом её, быстрее! У него патроны ёк…»
Но крылатая тварь не успела сделать свой смертоносный прыжок. Сзади неё вдруг сверкнули яркие фары. Бах! — и серый легковой автомобиль сходу сильно ударил её в пятую точку. Тварь рухнула наземь, полуоглушённая. Конечно, это была машина Самохиной. Ольга, оказывается, добросовестно подчиняясь правилам дорожного движения, объезжала квартал новых башен справа, по проезду с односторонним движением. Вовремя и удачно. Распахнулась дверца, по асфальту процокали каблучки, взметнулись золотые волосы и, стоя в чёткой позе, как на картинке из руководства по стрельбе, директор сонного отдела разрядила весь магазин своего табельного пистолета в корчащееся на асфальте страшилище. Тварь взвизгивала и ухала после каждого попадания, заглушая выстрелы. Но она всё ещё шевелилась. Взлетела вдруг вверх жуткая лапа с тремя огромными когтями и Ольга едва успела отскочить — иначе страшные лезвия распороли бы ей живот. Тварь приподнялась, готовясь к новой атаке. Из многочисленных ран на асфальт с шипением капала чёрная кровь. Но тут уж и я окончательно пришёл в себя, поднялся на ноги и, на ходу вставляя обойму в пистолет, подбежал к чудовищу с другой стороны. Прицелившись, я одну за другой выпустил все восемь пуль в голову твари. Не все попали, но трёх или четырёх хватило, чтобы мерзкое существо наконец-то распласталось на земле и замерло.
— Топор, скорее! — крикнула Ольга. Я, быстро поняв, что она имеет в виду, обернулся к огнеборцам, которые уже умудрились успеть размотать пожарный рукав и настроить брандспойт.
— Не водой! — заорал я. — Топор дайте, топор! Башку отрубить!
Молодые сержанты мгновенно всё поняли и, достав из заднего отсека своего фургона топоры, подбежали к нам.
— Куда рубить? — чуть растерянно спросил один, переводя взгляд с меня на красавицу директоршу и на чудовище, недвижно лежащее на асфальте.
— В шею! Куда ещё?! — сердито крикнула Ольга. — Да скорее же вы! Ещё две обоймы на него изводить, что ли?
Несколькими сильными ударами пожарные перерубили толстую шею крылатой тварюги. «Ничего», — пыхтел один, постарше. — «На пожарах и не такое видывали!»
