Оберлин отошел в сторону, пропуская инквизитора и катаров. Я присмотрелся к чемоданчику – плоской металлической таблетке длиной в половину журнального стола, на который ее положили, – как будто он был свернувшейся ядовитой змеей.
Инквизитор откинул белый капюшон, открыв гладко выбритую макушку и темно-зеленые глаза. Абсолютно безволосый, как и его высшие начальники, он напомнил мне гомункула-андрогина вроде тех, что прислуживали при императорском дворе.
Он не поклонился.
– Адриан, лорд Марло, меня зовут Гереон. Госпожа поручила мне проверить вас.
Его голос был ровным, спокойным и почти приятным, несмотря на угрозу, что он мне нес.
Не решаясь встать из-за опасений, что это сочтут попыткой сопротивления, я остался сидеть и лишь сжал на колене левую руку так, чтобы почувствовать боль, почувствовать, что она вдруг стала живой, настоящей. Подарок Кхарна Сагары не был оснащен никакой электроникой, но кости были из адаманта. Пусть технически они не были механическими и управлялись моей собственной заново выращенной плотью, это могло не иметь значения. Оснащение тела машинами считалось поруганием, еще одной скверной. Одной лишь руки Марло могло быть достаточно, чтобы доказать, что он заодно с деймонами!
– Проверить? – переспросил я. – Чтобы определить, виновен ли я?
– Только чтобы определить, что вы по-прежнему человек, – качнул головой инквизитор Гереон. – Пожалуйста, не вставайте.
Я уже привстал, чтобы разоружиться, и сообщил об этом инквизитору:
– Ваше преподобие, могу я сложить оружие?
Я жестом указал на латунные крючки на стене над комодом, где стояла чаша Джинан. Инквизитор также жестом позволил мне это сделать, и я направился к стене.
– Лорд Марло…
Приятный голос Гереона остановил меня на полпути. Я развернулся и увидел, что инквизитор протягивает руку.
– ваш терминал, если позволите.
Ответив ему улыбкой, я отстегнул кожаный ремешок и без возражений вложил устройство в руку инквизитора. Подойдя к стене, я сбросил шинель и накинул на крючок.
Требовал ли того протокол, или инквизитор догадался, что я собирался активировать диктофон, чтобы записать нашу беседу?
Какая разница.
Не выдавая волнения, я снял пояс, тяжелый под весом меча, пистолета, ташки и генератора щита, и тоже прицепил на крючок. Задержавшись у чаши Джинан, я снял кольца, опасаясь, что одно из них напомнит инквизитору о существовании Валки. Я многое бы отдал за то, чтобы ей можно было оказаться рядом и увидеть, услышать и запомнить все с доподлинной точностью.
– У вас уютная каюта, милорд, – заметил инквизитор. – Я вижу, что мы разделяем любовь к словесному творчеству.
Я догадался, что он говорит об опоясывавших всю гостиную верхних полках, набитых старыми книгами, кинопленками и кристаллами данных – яркими сферами вроде той, что я отдал Бандиту. Чтобы собраться с мыслями и эмоциями, я немного помешкал у стола, взявшись за него руками.
– Ваше преподобие, я могу сесть? – подал голос сэр Фридрих, выбрав для этого донельзя удачный момент.
– Как вам будет угодно, сэр, – ответил Гереон.
Пока мужчины не смотрели на меня, я нажал на сучок на краю стола, включив комнатный звукозаписыватель. Они могли отобрать мой терминал, но им следовало вообще вытащить меня из дому.
Повернувшись, я увидел, что сэр Фридрих расположился за узким концом стола в любимом кресле Валки и Лориана и, повозившись со своим терминалом, поставил рядом складную треногу. К моему удивлению, он плюхнул на стол кипу отпечатанных и исписанных от руки бумаг, которую аккуратно сложил на краю.
По команде Гереона я вернулся на диван и уставился на инквизитора, пока катары возились с оборудованием.
– Милорд, вас прежде подвергали стязанию?
– Нет, – ответил я и невольно добавил: – Но я видел, как ваши люди допрашивали Бледных.
Гереон покачал головой:
– Стязание существенно отличается от стандартной процедуры допроса.
Катары открыли чемоданчик, и я увидел монитор и какие-то мелкие инструменты в поролоне. Я узнал электродную ленту и катушку проводов. Над устройством появились голограммы для отслеживания пульса, нервной проводимости кожи и всевозможных неизвестных мне мозговых реакций. Мне мигом вспомнились все жуткие истории и байки о Капелле, щедро сдобренные воспоминаниями о пытках Уванари и ледяной, механической четкости допрашивающего.
– Целью опроса является установить, действуете ли вы под влиянием деймона, – начал объяснять Гереон. – В данный момент вы ни в чем не обвиняетесь.
Инквизитор окинул комнату взглядом, словно ожидая обнаружить в углу останки какой-нибудь машины, и спросил:
– Прежде чем мы начнем, не хотите ли вы в чем-либо покаяться?
Я поднял левую руку. Скрывать было нечего.
– В этой руке до плеча искусственные кости, но никакой электроники.
Гереон неприязненно скривил губы.
– Это нам известно, – ответил он. – Углеводородное волокно. Миллиметровые волны дворцовых сканеров это обнаружили, и соответствующие отметки были сделаны в медицинских документах разведывательной службы.
Не прекращая говорить, он принес из столовой вращающийся стул и, пройдя по тавросианскому ковру, поставил передо мной с добродушной улыбкой.
