– Только не белый! – спохватившись, крикнул я вслед Сиран. – Комплект Красного отряда. Будь я проклят, если напялю их цвета.
Она вернулась почти сразу, принеся внушительного размера чемодан. Косясь на выстроившихся за спиной марсиан, я снял тунику и нижнюю рубашку и сложил их на кресле. Затем разделся догола и достал из чемодана нательный комбинезон.
– Ты в порядке? – спросила Сиран.
– В полном, – ответил я.
– А руки дрожат.
Я сжал кулаки:
– Сиран, я в порядке, – но не сдержался и выругался: – Идиот! Идиот, идиот!
Я натянул комбинезон на руки и защелкнул. Он обволок мое тело, и я достал красную тунику и надел через голову. Мне удалось пережить покушение, инквизицию, а теперь меня ждала гибель от рук тупого пьяницы принца Филиппа? Не буквальная, а гибель меня как личности, как символа в прямом эфире на арене Большого колизея.
– Босс, а можно мне с тобой? – Сиран пробилась сквозь бурлящий вокруг меня пар и убавила огонь.
Я поднял голову, рассеянно защелкивая черно-красный нагрудник. Моя подруга смотрела на меня с прищуром, хмуро и озабоченно. Мы вместе были мирмидонцами. Солдатами. Сегодня мне вновь предстояло стать мирмидонцем. Время циклично. Переживания возвращаются. От привычек не убежать. Мы совершаем те же ошибки, те же грехи и возвращаемся к тому, с чего начинали. Меня ждал не Большой колизей, а покрытая травой лужайка Боросево, где мне предстояло кровью оплатить все тот же грех: гнев.
Гнев ли?
Или гордыню?
– Бой будет один на один, – помотал головой я. – Но я не знаю с кем.
Мне следовало бы догадаться.
– Задай им жару от всех нас, Адр, – едва заметно кивнула Сиран.
Я помедлил с ответом, пока не закрепил поножи и наручи.
– Обещаю, – ответил я, убедившись, что все сидит крепко.
Сиран протянула мне руку. Я пожал ее и обнял старую подругу.
– Не подведи нас, – сказала она. – Если тебе надерут задницу, я всю жизнь буду об этом напоминать.
– Вся Галактика будет мне об этом напоминать, – ответил я, отпуская ее.
Развернувшись, я сошел с шаттла к стражникам и в их сопровождении покинул облака и летучие башни… отправившись прямиком в легенды.
Сейчас, закрыв глаза, я вновь вижу перед собой ворота. Грохочут цепи, двери поднимаются, впуская свет. И чем они выше, тем звонче, раскатистее, как далекий гром, звучит гонг.
– Вам известны правила? – спросил меня распорядитель арены, пока я выбирал оружие. – Бой до сдачи. Без начисления очков, без энергощитов. Никаких метательных орудий. Бой заканчивается, когда один из противников сдается, теряет сознание или истекает кровью.
Человек с крысиным лицом тараторил, одновременно жуя стимулянт-веррокс. Я толком не слушал его, сосредоточившись на выборе подходящего оружия.
Я уже давненько не пользовался гоплоном, античным круглым щитом. Длинный прямой меч напоминал мой собственный, но был обоюдоострым, в то время как клинку из высшей материи хватало одного лезвия. Он был циркониевым, белым, как скорлупа в моем медальоне, легким, острее стали. В Колоссо был строгий запрет на высшую материю – не потому, что она была опасна, а потому, что ее использование считалось неспортивным. Любой бой с применением оружия из высшей материи рисковал закончиться чересчур быстро.
– Вы знаете, против кого мне сражаться?
Низкорослый человечек покосился на настенную камеру и почти перестал жевать.
– Нет, ваша светлость. Мне не сказали.
Лжец.
Убрав меч в ножны с одной стороны, а длинный кинжал для парирования – с другой, я взял в руки копье. С копьем я обращался весьма посредственно, но поскольку не знал, кто – или что – будет моим противником, то решил, что лишняя предосторожность не помешает. Если бы против меня выпустили крупного зверя, например аждарха, мегатерия, быка или льва, копье могло спасти мне жизнь.
Из-за ворот пролился синеватый свет, и мой разум добрую минуту отказывался принять то, что мне открылось.
По обе стороны ворот струились водопады; искусственное море расступилось, открыв узкий проход. Впереди к парящей в воздухе платформе поднималась крутая лестница, возвышаясь над уровнем воды. Я вышел, обратив внимание, что бетон под ногами мокрый. Задержавшись на секунду, я потыкал водяные стены копьем. Острие легко прошло сквозь их толщу.
Воду удерживали статические поля, не менее мощные, чем те, что не позволяли воздуху выйти из кораблей, когда на них открывались ангары. Такая трата энергии на развлечения была неоправданным расточительством, демонстрацией власти и могущества, а не необходимостью.
Пока я взбирался по лестнице, толком не слышал гула толпы.
А каков был этот гул! Оглушительный, несмотря даже на барьер, невидимым куполом окружавший арену. Миллион рук хлопали и размахивали флагами, краски плясали над толпой. Впереди располагалась площадка, где ранее сражались кар-танниты. Внизу под навесом сидели несколько десятков человек в белом, сверкая огневолосыми коронами. Властители мира во всем своем блеске, устрашающие в своем могуществе, величественные в своей древности, мелочные, подобно полузабытому Юпитеру, в своей мстительности.
