Как меня выпустили с арены? Охраны должно было быть куда больше. Марсиане должны были меня остановить. Куда подевалась Сиран? Я поднялся по трапу, зовя ее, прижимая раненую руку к груди.
Шаттл был пуст.
Сиран не могла меня бросить. Кто угодно, только не она. Что-то было не так. Она не покинула бы пост, а если бы пришлось, то оставила бы кого-нибудь сторожить шаттл.
Тут даже мой затуманенный разум сложил два и два. Мне позволили уйти. Меня вновь охватила паника, но я отмахнулся от ее цепких пальцев.
– Сиран!
Я заглянул в кабину и увидел пилота.
Мертвого.
Развернувшись, я бросился бежать, на ходу ища на поясе активатор щита, которого не было.
Я едва успел.
Шаттл взорвался. Барабанные перепонки лопнули; меня подбросило в воздух и швырнуло на десять ярдов. Ума не приложу, как я не свалился в бездну.
«Сиран мертва», – подумал я напоследок.
Паллино пережил нападение ирчтани. Валка пережила нож-ракету. Но третья попытка увенчалась успехом. Я ударился плечом о бетон, доломав и без того израненную руку. Перед глазами побелело от боли, в ушах не прекращался звон.
Я смутно услышал, как кто-то зовет меня:
– Адр! Адр!
«Не Адриан, – подумал я. – Не Полусмертный».
Мне снилось тепло и красный цвет. Помню, как плыл куда-то. Помню приглушенные голоса. Искаженные лица. Гул хирургических инструментов.
Мое сознание погрузилось в темноту, в глубокую воду и чернильную мглу под ней, мимо спящих белых рук, зеленых глаз и кровавых воспоминаний. Я снова умер? Нет. Воды моего разума были темными, но Ревущая Тьма была темнее. Я дрейфовал, невесомый, и вот! Передо мной шла похоронная процессия, сияя в черной пустоте моего сна. Семь лордов несли семь погребальных урн, в которых навсегда были заспиртованы органы: глаза и сердце, желудок и печень, легкие и спинной мозг – и, наконец, головной мозг. Не знаю, куда они шли и чьи внутренности несли. Впереди возникла белая арка, пронзив тьму призрачным светом. Арка Тита? Или арка масок из Обители Дьявола? Перед глазами помутилось, арка расплылась, раздвоилась, как в глазах пьяницы.
Процессия прошла между двумя арками, не войдя ни в одну.
– Едва не умер.
– Потерял слишком много крови…
– Не знаю, как он вообще оставался в сознании.
– Очнулся.
– Правда?
– Посмотри на энцефалограмму.
Но тут тьма вновь разверзлась.
Я лежал в постели, к правой руке была подключена капельница, ниже пояса – калоприемник и катетер. Голова трещала. Левая рука была замотана черным коррекционным пластырем, пальцы обездвижены шиной и разведены.
Ноги шевелились, и, сочтя это хорошим признаком, я попытался сесть.
Меня остановила маленькая и теплая рука. Рука, покрытая тонкими полосами и завитками татуировок.
– Ты забыл, – раздался любимый голос, – что мы не должны чередоваться?
Она улыбалась мне, несмотря на темные круги под глазами и растрепанные немытые волосы.
– Вообще-то, ты должна спать, – слабо усмехнувшись, прохрипел я.
Валка пропустила это мимо ушей.
– Доктор Окойо говорит, что ты почти поправился. Пришлось поместить тебя в регенерационный резервуар на несколько недель, чтобы заново сшить мышцы, которые ты порвал во время своих выкрутасов. Повезло, что жив остался.
– Резервуар? – Это объясняло, почему мне казалось, что я плыву. – А тебя зачем разбудили?
Ксенолог наклонилась надо мной, вглядываясь золотистыми глазами в мое безусловно жутко выглядящее лицо.
– Я тоже рада снова тебя видеть, anaryan. – Она легонько сжала мою руку и отпустила. – Когда Сиран притащила тебя, Корво решила меня разбудить.
– Сиран? – тупо переспросил я.
Должно быть, ослышался. Сиран погибла. Я хорошо помнил пустой шаттл и мертвого пилота.
– Она жива?
Короткий кивок. Валка вернулась на место.
– Когда началась всеобщая паника, она побежала к колизею. Видимо, вы разминулись.
– Я думал, она погибла… – произнес я. – Шаттл…
– Злоумышленники воспользовались суматохой, чтобы подложить бомбу.
– Капелла, – сказал я, безуспешно попытавшись потереть глаза правой рукой. – Императрица. Возможно, все вместе.
Я хотел рассказать обо всем, что случилось после того, как инквизиция пришла на «Тамерлан». Валка очень много пропустила.
– Бурбон, – добавил я. – Это все Августин Бурбон. Он использовал Браанока. Капеллу. Этот яд…
Я понимал, что сказанное мной может показаться бредом, но она должна была понять.
Валка кивала.
– Я видела. Лориан пришел к выводу, что это яд, которым пользуются в Капелле. Запись демонстрировали по всей столице. Думаю, и на других планетах тоже. – Она криво улыбнулась и добавила с легкой насмешкой: – Говорят, что Дьявола никакой меч не берет.
Я хохотнул и тут же пожалел об этом, потому что голова загудела.
– Неплохо, – ответил я ужасно слабым голосом. – А что императрица? Она хотела меня унизить, но план провалился.
Мария Агриппина хотела разрушить мою карьеру, показать всей Галактике, что Полусмертный герой Аптукки был самозванцем, жалким карьеристом, извращенцем, сношающимся с гомункулами и чужеземными колдунами. Вместо этого я поднялся еще выше.
«Дьявола никакой меч не берет…»
