— Ну как, нравятся твои апартаменты? — женщина стояла в дверном проеме, перекрывая выход.
— О, мне нравится, — я оскалился, чувствуя, как трескается засохшая кровь на губах. — Особенно этот дизайнерский акцент с треснутым ведром для дерьма. Показатель высшего класса.
Она ухмыльнулась, после чего шагнула назад, позволяя войти в камеру тщедушному пареньку, судя по не замотанному лицу, слишком неважному, чтобы раскрытие его внешности могло им как-то помешать. В его руках болталось ведро.
— Освежающая процедура, — хихикнул он и, прежде чем я успел среагировать, ледяная вода хлынула мне на голову.
Я скрипнул зубами, ощущая, как холодные струи проникают под одежду, стекают по спине, морозят ожоги, раны и ссадины. Вода смешалась с кровью и грязью, образовав на полу мутные коричневые лужи.
— Действительно освежает, — я вытер лицо рукавом, но это только размазало грязь.
Женщина засмеялась. Паренек швырнул под мои ноги комок грязной ткани, который когда-то, возможно, был одеялом.
— Вытирайся, красавчик. Через час выдвигаемся. — Ее голос стал опасным, как змеиное шипение. — Попробуешь сбежать — я лично вырежу твои почки. И сделаю это медленно.
Дверь захлопнулась с металлическим лязгом. Я остался один в полутьме, мокрый, с дрожью в коленях от холода. Солома в матрасе хрустела под пальцами, когда я сжал его в кулаке.
###
Дверь распахнулась с таким грохотом, что я, лежавший на соломе, глядя в потолок, инстинктивно рванулся в сторону, забыв на мгновение о сломанных ребрах. Острая боль пронзила грудную клетку. В проеме маячила массивная фигура незнакомого контрабандиста.
— Вставай, — мощная лапа впилась мне в плечо. Я почувствовал, как его пальцы, покрытые грубыми мозолями, продавливают мою кожу до синяков.
Женщина-палач уже стояла в дверях.
— Шевелись быстрее, — она плюнула мне под ноги. — Или тебе нужна дополнительная мотивация?
Меня повели по еще одному лабиринту узких коридоров, вырубленных прямо в скале. Воздух становился все холоднее с каждым шагом, и вскоре я увидел собственное дыхание, превращающееся в белые клубы пара.
Внезапно очередной поворот привел нас в широкий грот. В центре, освещенный тусклыми синими огнями, стоял кораблик — маленький, юркий, с обтекаемым корпусом, покрытым пластинами тусклого металла.
«Штормовая Ласточка» — если верить выцветшей надписи на корме. На носу красовалась фигурка птицы с распростертыми крыльями, одна половина которой была покрыта свежей краской, а другая — облезлой и поцарапанной.
Спичка ждал у трапа, опираясь на деревянный посох с металлическим набалдашником. Его обожженная половина лица казалась еще страшнее при холодном синем свете грота — шрамы блестели, как мокрая глина.
— Ну что, штурман, — он ухмыльнулся здоровой стороной рта, обнажив желтые зубы. — Готов показать нам дорогу к твоему «тайнику»?
Меня грубо втолкнули на борт. Палуба была узкой, вся в царапинах и вмятинах — следы многочисленных стычек. Четверо контрабандистов уже заняли свои места. Среди были женщина-палач, которую, судя по всему, звали Вороной и поднявший меня детина.
Спичка указал на штурвал — старинный, с деревянными спицами, обмотанными потрескавшейся кожей для лучшего хвата. На металлической поверхности руля я заметил темные пятна. Пока что за него встал один из контрабандистов.
Под нами зажужжал двигатель, «Ласточка» поднялась в воздух и устремилась в узкий тоннель, уходящий вверх, в темноту. Стены были так близко, что было можно дотянуться и коснуться их кончиками пальцев.
Когда мы вылетели в Небо над Изнанкой, контрабандист выключил все двигатели кроме фиксаторных и посмотрел на меня:
— Куда?
— Место освободи — и я покажу, куда, — улыбнулся я в ответ на эту последнюю неуклюжую попытку выведать у меня направление.
Контрабандист приглашающим жестом указал мне на штурвал.
— Тогда это твой пост, — хихикнула Ворона. — И помни — мы следим за каждым твоим движением. — Она похлопал по рукояти пистолета у пояса.
Я сжал штурвал правой рукой, стиснув зубы от боли — правую руку они относительно пощадили, но вырванные ногти и куча порезов все равно доставляли мало приятных ощущений.
Но выбора не было. Корабль дрогнул, когда я запустил двигатели и слегка надавил на штурвал, креня «Ласточку» вперед.
Впереди открывалось Небо — бескрайнее, холодное, безжалостное, но в тот же момент такое родное и манящее. Мне это никогда не надоест — вот уж точно.
Возможно, если бы не некоторые проблемы с теми, кто меня в этот мир призвал, я бы вместо пиратства выбрал какую-то более мирную профессию, связанную с небесными кораблями. Но тут, как говорится, что имеем.
Контрабандисты тоже отвлеклись от глумления надо мной и, покрепче схватившись за прибитые к палубе предметы (на таком маленьком кораблике искусственной гравитации едва хватало, чтобы все просто не улетало в пустоту), устремили свои взгляды в закатное Небо.
На мгновение я даже проникся к людям, также, как и я, наслаждающимся этим чувством, некоторой симпатией. Но лишь на мгновение.