Потому что я прекрасно понимал: когда я доведу их до места, они меня прикончат. Чтобы не делиться добром, чтобы не заморачиваться с доставкой до Руин, чтобы не оставлять свидетелей.
Таким персонажам были чужды понятия чести и честности. Но это лишь значило, что я должен был убить их первым.
###
Три дня «Штормовая Ласточка» дрожала в небесных течениях, как лист в осеннем вихре. Я делал перерывы на сон, когда можно было особо не рулить, и это мне позволяли, однако за все три дня, хотя сама четверка контрабандистов неплохо питалась вяленым мясом и сухпайками, мне не было дано ни крошки. К их сожалению, в моем случае это мало на что влияло.
Но вот, сквозь пелену тумана проступили очертания Руин. Крошечные, в десятки раз меньше Руин Маски и тем более несравнимые с Перекрестком. Когда-то это явно был просто дом, от которого осталось лишь полэтажа: кривая каменная стена с пустыми глазницами окон, часть крыши, застывшая под неестественным углом, будто застигнутая в момент падения. Каменные ступени вели в пустоту, обрываясь в бездонное Небо.
— Вот и наш «тайник», — я скрипнул зубами, мысленно готовясь к тому, что будет дальше.
«Ласточка» с противным скрежетом причалила к остаткам фундамента, ее корпус дрожал, протестуя против такого обращения.
Ворона первой спрыгнула на обломки, ее сапоги подняли облако серой пыли.
— Где золото, ублюдок? — спросила она, оглянувшись по сторонам. — Я не вижу ни сундуков, ни слитков.
Я указал на боковую часть Руин. Добравшись до туда, мы оказались на краю уходящей ниже уровзя земли лестницы. Внизу виднелась массивная дверь в уцелевшей стене, ведущая, очевидно, в подвал дома.
Дверь была великанской, как и все в Руинах. Но в ее центре красовались другие ворота — человеческих размеров, из темного металла с золотыми прожилками. Они выглядели чужеродно, будто вплавленные в древний камень уже после катастрофы.
В самой лестнице тоже была выдолблена еще одна лестница для нормальных людей. Впрочем, спустились мы по воздуху. Меня за травмированные руки, нисколько не смущаясь, держали Ворона и бугай, которого, как я выяснил, звали Когтем.
Коготь пнул ворота своим массивным сапогом. Разумеется, они не поддались. Его взгляд упал на замысловатую систему из вращающихся дисков в одной из створок.
— Артефактный замок… — он обернулся ко мне. — Ничего себе у тебя схрон! Один засов стоит тысяч двадцать!
— А вы не хотели лететь, — хмыкнул я.
— Открывай давай, — Ворона кольнула меня в бок кинжалом.
Я подошел к замку, вздохнул. Мой единственный шанс на выживание, но в то же время и конец моих спокойных дней.
Пальцы, подрагивая, начали поворачивать диски. Пожалуйста, пусть старик не менял пароль…
Последний диск встал на место с тихим щелчком, который эхом разнесся по руинам. На мгновение воцарилась гнетущая тишина — даже ветер замер, будто затаив дыхание.
Затем механизм ожил. Раздалась серия щелчков, массивные ворота дрогнули, и между створками появилась тонкая черная линия, из которой хлынул поток ледяного воздуха.
Я резко рванулся вперед, но коготь оказался проворнее — его лапища вцепилась мне в воротник.
— Ох, нет-нет, — его хриплый смех разнесся по Руинам, пока он тряс меня, как щенка. Ты останешься здесь. На свежем воздухе. Это полезно для здоровья.
Ворона подошла вплотную, схватила меня за руку, встала сзади, другой приставила к боку кинжал, чтобы я никуда не смог рыпнуться.
— Идите, — сказала она, — я его тут покараулю.
Остальные загыгыкали и двинулись к воротам.
Смысл был понятен без объяснений. Когда троица вернется с награбленным, от меня уже останется только хладный труп.
Ну… или так должно было быть.
Троица скрылась за воротами, три секунды мертвой тишины — только моё учащённое дыхание голос Вороны, шепчущей мне на ухо что-то идиотское. Затем мир взорвался.
Я рванулся влево, чувствуя, как лезвие вонзается мне в бок. Острая боль — горячая и влажная — разлилась по животу, но адреналин уже гнал меня вперёд. Я кубарем покатился по неровным камням, слыша, как ткань рубахи с треском рвётся о острые края.
Из распахнутых ворот вырвался столб ослепительного бело-голубого пламени. Оно не было обычным огнём — эти языки извивались, как живые существа, с жутким шипением цепляясь за всё вокруг. Воздух затрещал от перепада температур.
Тени трёх контрабандистов на миг замерли в этом огненном смерче. Ворона успела повернуть на меня голову. Затем и ее лизнуло пламя, заставив контрабандистку рухнул на колени. Его пальцы судорожно цеплялись за горящие тряпки на лице и голове, а из горла вырывались нечеловеческие булькающие звуки.
Я прижался к холодным камням, чувствуя, как раскалённый воздух обжигает кожу лица. Пламя бушевало ровно семь секунд — я отсчитывал их по ударам сердца. Затем исчезло так же внезапно, оставив после себя лишь волны перегретого воздуха и странный металлический привкус во рту.
От контрабандистов не осталось почти ничего — только три чёрных уголька в проеме ворот. Ворона лежала, скуля, ее левая половина лица теперь представляла собой кровавое месиво с обнажёнными зубами, сверкающими в оскале.