Я активировал татуировку «Сотни порезов», проведя ей по окровавленной культе. Зарог задрожал мелкой дрожью, с трудом сдерживая вопль боли.
Меня давно волновал вопрос: почему контрабандисты не использовали «Сотню порезов» против меня во время допроса? Не факт, что я бы сумел выдержать все те же пытки под усиливающим боль эффектом кинжала.
Ответ нашелся после того, как я в эти полтора месяца отыскал на черном рынке и купил для проверки такой же кинжал.
Проблема оказалась в том, что оригинальная «История о сотне порезов» была слишком эффективна. Ее создавали именно для того, чтобы причинять боль, а не чтобы пытать.
После надреза полноценным артефактом тело скручивалось в такой агонии, что человек просто отрубался, а при слишком сильном или частом воздействии банально умирал от болевого шока.
Нормально контролировать ситуацию в таких условиях, а во время пыток это было очень важно, не представлялось возможным. Хорошо, что я не стал проверять действие «Сотни порезов», о котором лишь слышал слухи, на себе, когда нашел его у мертвого контрабандиста.
Так что в этом случае ослабление эффекта после превращения артефакта в татуировку очень сильно сыграло мне на руку.
— Кто передает тебе информацию о рейдах Коалиции? — спросил я ровным голосом.
Еще минуту Зарог дрожал, сдерживая крик, но в конце концов выдержал, глянув на меня с презрением, плюнул в лицо. Кровавая слюна попала мне на щеку, теплая и липкая. Я медленно вытер ее рукавом, не сводя глаз с пленника.
— Ладно, — пожал я плечами.
Следующие пять минут я просто резал его тело, медленно, неторопливо, больше не задавая вопросов и никак не реагируя на его крики. Вид пустых клеток, в которых уже не было пленников, но в которых осталось немало следов их пребывания, подпитывал мою жестокость как бензин подпитывает пламя.
— Повторяю вопрос…
Я даже не успел ничего сказать.
— Аванд… Аванд Суриам… Штабной офицер… — он закашлялся, брызгая кровью. — Черт возьми! Он передает мне сводки через частных курьеров, я плачу ему ежемесячно!
Отлично. Теперь, если вдруг довезти Зарога до Руин тридцать пятой дивизии по какой-то причине не получится, у меня по крайней мере останется имя.
— Эту информацию проверим на базе, — я перевернул кинжал в руке и резким движением рукояти ударил Зарога по виску. Его глаза закатились, и тело обмякло.
— Оттащи его в особняк, — приказал я Хамрону. — Живым.
Парень кивнул, закинул Зарога на плечо, как мешок с картошкой, и тоже ушел.
Я остался один на базе, не считая Корвина и представителя Сирмака, которые ходили туда-сюда по комнатам, вскрывая ящики и записывая что-то в блокноты. У меня же осталось последнее дело.
Дубовая дверь кабинета Зарога оказалась на удивление массивной — я уперся в нее плечом, почувствовав сопротивление качественной древесины. С третьего удара замок сдался с металлическим скрежетом, и я едва удержал равновесие, вваливаясь внутрь.
Контраст с остальной контрабандистской базой был разительным. Если коридоры напоминали грязный зверинец, то здесь царила почти аристократическая чистота. Полированный дубовый стол с резными ножками, аккуратные ряды переплетенных книг на полках из темного дерева, даже ковер с замысловатыми золотыми узорами, явно не местного производства.
На стене висели несколько картин в золоченых рамах — одна изображала русалку в откровенно непристойной позе, ее чешуйчатый хвост причудливо переплетался с якорной цепью.
— Ну что, грязный работорговец, покажи-ка свои секреты…
Стол был старинный, мощный. Верхний ящик поддался легко, обнажив стопки аккуратно подшитых счетов и накладных. Ничего интересного — обычная бухгалтерия. В нижнем обнаружились канцелярские принадлежности.
Но средний ящик оказался заперт массивным висячим замком. Ну, когда это меня останавливало? Пара выстрелов из татуировки «Грюнера» — и замок уже не помеха.
В ящике лежала толстая книга в потрескавшемся кожаном переплете. Я открыл ее наугад — страницы испещряли аккуратные столбцы записей. Даты, имена, суммы, пометки на полях. «20 бочек зерна — порт Кайенн», «Голуби — осторожно, таможня».
Кодовые обозначения контрабандных товаров. Что из этого чем было я не знал, но отлично понял, о чем речь, когда дошел до строчек с цифрами, слишком похожими на записи возраста, роста и веса.
С этим Коалиция, когда все расшифрует, сможет прижать не только самого Зарога, но и его покупателей и продавцов. Дальше — сейф. Он обнаружился за похабной картиной с русалкой — я сдернул ее, и железная дверца блеснула в свете лампы. Замок здесь был посложнее — шестизначная комбинация.
— Да ну тебя.
На этот раз я просто вырезал сейф из стены «Энго», после чего той же саблей срезал его заднюю стенку.
По опыту я знал, что, хотя в таких небольших сейфах часто защищают с помощью разных вспомогательных артефактов переднюю дверцу, например ставя ловушку, которая сжигает содержимое при попытке вскрытия, про заднюю стенку почти всегда забывают. Ведь в таком случае взлом в любом случае не получится незаметным.
