Охранники, привыкшие к подобным инцидентам на таких мероприятиях, кивнули без лишних вопросов и бережно приняли парализованную Кобру, уводя ее в сторону служебных помещений.
Я вытер воображаемый пот со лба и, не теряя ни секунды, направился вглубь лабиринта приватных комнат. Номера были выбиты на небольших бронзовых табличках. Двадцать четвертая была в самом конце коридора, в глухом, плохо освещенном углу.
Я остановился перед дверью, прислушиваясь. Из-за нее не доносилось ни единого звука.
Сердце колотилось ровно и гулко, как барабан перед атакой. Я поднес костяшки к дереву двери под номером двадцать четыре и постучал трижды — достаточно громко, чтобы быть услышанным внутри, но не чтобы привлечь внимание извне.
Из-за двери послышалось шарканье шагов, щелчок замка. Дверь приоткрылась, и в проеме возникла массивная фигура в маске гориллы. Я знал, кто скрывается под ней. Список гостей, заученный до мелочей, всплыл в памяти: принц Тиваль фон Амалис. Второй сын, маменькин любимчик.
Из всех трех претендентов он был для меня наихудшим вариантом. Он был бы просто марионеткой в руках королевы и ее советников. Его правление не принесло бы Амалису ничего, кроме застоя и интриг. Вывести его из игры было не просто необходимостью — это было удовольствием.
— Входи, — пробурчал он из-под маски, его голос был нарочито низким, но в нем слышалась знакомая нотка слабости.
Я переступил порог, дверь закрылась за моей спиной. Комната была такой же, как и та, где я допрашивал поддельного кролика: кушетка, пара стульев, приглушенный свет.
— Маску, — потребовал Тиваль, протягивая руку. — Быстро. И забирай мою.
Я сделал вид, что повинуюсь. Но вместо того чтобы снять ее, я резко шагнул вперед. Моя левая рука, сжатая в кулак, вонзилась ему в солнечное сплетение.
Воздух с силой вырвался из его легких с глухим, агонизирующим хрипом. Он сложился пополам, глаза за маской округлились от невыразимого шока и боли. Он не был Артефактором — его тело было слабым, изнеженным. Он даже не успел понять, что происходит.
Я не дал ему упасть. Пока он пытался судорожно глотнуть воздух, я активировал все ту же парализующую тату. Тонкие энергетические нити опутали его, сковывая мышцы. Он застыл в согбенной позе, беззвучно открывая и закрывая рот.
Теперь нужно было обезвредить его. Я сорвал с кушетки простыни — грубые, прочные. Схватил один из стульев и поставил его в центре комнаты. Затем взвалил обмякшее тело принца на стул и принялся связывать его.
Я делал это методично и с тщательностью, обматывая простыни вокруг его груди, рук, притягивая их к спинке стула, потом опутывая ноги и соединяя все в крепкий, неразрывный узел. Он уже не мог пошевелиться.
Я отошел на шаг, чтобы оценить свою работу. Идеально. Затем сел на край кушетки напротив него и замер, ожидая. Паралич должен был скоро отступить, оставив лишь удушающую боль в солнечном сплетении и полное непонимание происходящего.
Прошло несколько минут. Оклемавшись, он попытался дернуться, но тугие узлы даже не дрогнули.
— Принц Тиваль, — сказал я, и мой голос прозвучал мягко, почти любезно, сквозь фарфор маски кролика. — Простите за столь… нетрадиционное знакомство. Но время дорого. И у меня к вам всего два вопроса. Кто такой Кабан? И какой план вы, ваши брат и сестра, строили вокруг него? Отвечайте честно. От этого зависит, выйдете ли вы отсюда на своих ногах или вас вынесут в мешке для трупов. Начнем с Кабана. Кто он?
Его глаза, полные слез и животного страха, беспомощно смотрели на меня из-под маски гориллы. Мне даже не пришлось использовать «Сотню порезов».
— Он из Роделиона! — слова вырвались у него хриплым, сдавленным потоком. — Высшая империя! Контролирует сорок королевств! Наше… ваше… все! Кабан — граф при их дворе! Его слово здесь — закон!
Он задыхался, пытаясь говорить, опережая самого себя.
— Он прибыл инкогнито! Для своих дел! Но мы узнали… Рилен узнал первым… потом я… потом Дейла… Мы попытались предложить ему союз… но он отказал! Сказал, что сначала закончит свои дела… а потом… а потом предложил встретиться здесь! На этом проклятом аукционе!
Тиваль судорожно глотал воздух.
— Он сам предложил Бал! Сказал, что здесь тихо и конфиденциально… но он параноик! Не хотел, чтобы кто-то знал, что он встречается с нами! Поэтому все эти маски… эта кобра… этот идиотский план с обменом… Мы должны были поменяться масками, чтобы никто не проследил… и потом втроем прийти в приватную комнату номер два! Он будет ждать там после двенадцати!
Я внимательно слушал, следя за малейшими колебаниями в его голосе, за тенью лжи в его глазах. Все звучало правдоподобно. Слишком правдоподобно, чтобы быть выдумкой на ходу.
Потом я спросил о пароле, о деталях плана, о том, как именно они должны были войти. Он отвечал сразу же, не давая даже самому себе время на выдумки.
Достаточно. Я снова парализовал его, затолкал в рот кляп и встал. Он сидел, обмотанный простынями, неподвижный и немой.
Я вышел из комнаты, закрыв дверь. На этот раз стражников пришлось искать подольше, но, благо, по всему Балу я их расставил предостаточно.
