Второй, уже почти пришедший в себя, успел среагировать. Его рука взметнулась, и сгусток чистой, неструктурированной маны ударил в грудь моей марионетке. Его левая рука вместе с плечом и частью грудной клетки просто испарились в кровавом тумане.
Но инерция и приказ были сильнее. Меч, все еще зажатый в уцелевшей правой руке, по инерции описал дугу и впился в шею второго Хроники. Не так глубоко, но достаточно. Тот, давясь кровью, отполз, пытаясь зажать рану, и затих.
Остался последний. Он был уже полностью в сознании, его глаза горели яростью и болью. Моя марионетка, истекая остатками жизни, попыталась атаковать и его, сделав последний, жалкий выпад.
Но потери были слишком велики. Хроника, даже раненый, отшвырнул ее от себя взрывной волной маны. Обугленный обрубок тела ударился о стену и замер.
Взгляд Хроники нашел меня. В нем не было ни страха, ни сомнений — лишь холодная решимость добить угрозу. Он поднял свой посох, на острие которого начала собираться смертоносная энергия. Я смотрел на него, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как мои собственные силы окончательно покидают меня. Это был конец.
И в этот миг из глубины тоннеля, со стороны катакомб, просвистел сгусток сконцентрированной маны. Он был не мощным, но точным — ярко-синяя молния ударила Хронику в грудь, пробив его ослабленную защиту. Он вскрикнул от неожиданности и боли, споткнулся и рухнул на колено, его заклинание рассеялось.
Сквозь туман в сознании я узнал почерк этой магии — сдержанный, методичный, без лишней бравады. Дорган.
Облегчение, острое и всепоглощающее, волной накрыло меня. Сознание тут же выскользнуло из пальцев, и я провалился в пустоту.
###
Воздух в кабинете управляющего Бала Невинности был густым и сладким, как и все в этом месте, но теперь его наполнял еще и запах дорогого кофе и старого пергамента. Я сидел в глубоком кожаном кресле напротив массивного стола, стараясь не выдать остаточной скованности в движениях.
Регенерация тела, дарованного Маской, вкупе с эффектом целительных татуировок сделала свое дело — переломы сошлись, ожоги затянулись розовой кожей, — но глубокие мышечные травмы и последствия сотрясения еще давали о себе знать легким головокружением, если резко повернуть голову.
Управляющий разливал по тонким фарфоровым чашкам темный, обжигающе горячий напиток. Его лицо было бесстрастным, но в уголках глаз читалась усталость и, возможно, тень уважения.
— Итак, капитан Марион, — начал он, отодвигая сахарницу. — Бал завершен. Из гостей никто не пострадал, и этим они сами, а также, разумеется, я, более чем довольны. Инциденты… улажены. Ваши услуги, как и услуги Коалиции, оказаны в полном объеме и даже сверх того.
Он сделал паузу, давая мне понять, что переходит к сути.
— Вы уже получили аванс в Исхаке. Однако, признаю, столкновение с двумя… независимыми фракциями одновременно, было непредвиденным обстоятельством. И то, как вы с ним справились, заслуживает отдельного вознаграждения. Назовите вашу цену.
Я медленно отпил глоток кофе, давая себе время подумать. Прямо назвать сумму было бы глупостью — это либо поставило бы меня в положение просителя, либо заставило бы его сразу отказаться.
— Мои люди рисковали жизнью, — сказал я нейтрально. — Не только ради выполнения контракта, но и ради спасения репутации вашего предприятия. Репутации, которая, я уверен, стоит немалых денег. Однако не мне и не Коалиции оценивать эту репутацию. Возможно, вы предложите справедливую оценку наших усилий?
Он хмыкнул, понимая игру.
— Десять миллионов золых. Переведем официально в казну Коалиции с пометкой о премировании вашей роты.
Я поставил чашку с тихим стуком.
— Меня не интересуют официальные переводы, которые утонут в бюрократии. И десять миллионов — это не оценка, это оскорбление. Учитывая, что один только ущерб от боев в подвалах и на крыше ваши ремонтники оценили в пять.
— Пятнадцать, — парировал он, его глаза сузились. — Половина — золотом вам и вашим бойцам на руки, половина — официальным переводом.
— Сорок, — отрезал я, примерно оценив в голове его возможности. — И я не хочу слышать про официальные переводы. Все на руки. Или мы можем закончить эту беседу, и в следующий раз вы будете искать охрану среди местных структур или преступных синдикатов. Памятуя о прошлом Балу, на который я пробрался без каких-либо проблем, вряд ли это будет хорошим выходом.
Мы смотрели друг на друга через стол, два хищника, оценивающие силу. Он первым отвел взгляд, тяжело вздохнув.
— Двадцать миллионов золотом. Наличными. И еще тридцать — пожертвованием Коалиции, из которых половина будет помечена как особая благодарность вашей роте.
Я покачал головой. Понятно, чего добивался управляющий. Официальные пожертвования Коалиции были чем-то вроде легальной взятки и одновременно отличным способом отмывания денег, так как, когда средства переходили Коалиции, уже ни одна официальная инстанция обычных государств не могла запросить сведения об их происхождении.
