– Таких людей, как он, опасно водить за нос. Это рождает в них охотничий азарт и желание отыграться.
– Вы про…
– Я про то, что вы спрятали людей в лесу, а не приказали дожидаться в таверне. Ваши доводы звучали не слишком убедительно.
– Я опасалась, что убийцы, увидев столько людей в утренний час за городом, что-то заподозрят и не решатся напасть. Принц бы тогда лишился шанса воочию убедиться, что его жизнь в опасности, а я – возможности сблизиться с ним, – она весело сверкнула глазами. – И разумеется, оставалась угроза, что они подстерегут его где-то в другом месте. Однако ведь я не могла сказать начальнику тайной полиции, что сознательно рисковала жизнью наследника престола!
– Почему вы говорите это мне?
– Вы никому не расскажете.
В ее голосе на этот раз не было никакого намека на кокетство, просто утверждение.
– В самом деле? – он с некоторым раздражением поднялся, подошел к ней и улыбнулся своей лучшей улыбкой. – Мое молчание может обойтись вам недешево.
– В самом деле? – усмехнулась она, по всей видимости, нисколько не устрашенная его улыбкой, что случалось довольно редко. – А я думаю, что нет.
Ответ был довольно двусмысленным, и он нахмурился, пытаясь сообразить, что именно она имела в виду: то ли что он ничего не потребует за молчание, то ли что названная им цена вовсе не будет для нее высокой. Она отошла к окну и стала что-то разглядывать. Он машинально последовал за ней, чтобы посмотреть, что ее так заинтересовало. Снаружи, однако, не ничего не происходило, парковые аллеи были совершенно пусты. Она вновь заговорила:
– Простите, командор, я сегодня немного не в себе. Еще недавно я знала, что мне делать и как жить, а со вчерашнего дня уже нет. … Помните детскую песенку про ведьму, которая влюбилась то ли в принца, то ли в рыцаря? – она резко обернулась и сделала шаг вперед, оказавшись лицом к лицу с ним. – Скажите же, командор, как мне теперь быть, что делать?.. Что делать бедной влюбленной ведьме, которая позабыла все свои заклинания?
Она положила ему руки на плечи и заглянула в глаза. Опыт и чутье на этот раз не успели вставить даже слова: прежде чем он успел что-то сообразить, руки его потянулись к ее талии, и вот он уже прижимал ее к себе. В голове у него зашумело, во рту пересохло, а ноги стали словно ватные. Он уже наклонился, чтобы поцеловать ее, но тут она со смехом оттолкнула его и отпрянула. Отойдя на пару шагов, она продолжила хохотать, не сводя с него глаз.
– Кажется, женщины слишком вас разбаловали, командор, и вы стали чересчур доверчивы и самонадеяны.
Постаравшись взглядом донести до нее, что она дура, он пожал плечами и вышел из комнаты, крайне раздраженный. Вдогонку ему несся ее смех.
– Никогда не верьте ведьмам, командор!
Поток проклятий, низвергаемый на голову командора Рохаса, не утихал уже добрые пять минут.
– Злоядный волчище, гнусный оборотень, я вам говорила, он на все способен. Это он убил вашего альда, он ему поперек горла был, и принц тоже, – бубнила Ирена, периодически икая. – Это он с вами такой любезный, потому что вы знатная дама, а со мной, бедной девушкой, можно и не церемониться. Он мне угрожал, что отвезет меня в Базиде, где сидит всякий сброд, и никто никогда не узнает, что я там, и вы меня никогда не найдете, и стал рассказывать, что там творится…
– Тебе надо благодарить командора Рохаса за то, что он не отдал тебя Сиверре. Уйди с глаз моих, доносчица, – Далия с досадой махнула рукой, пресекая попытки Ирены оправдаться.
Дождавшись, когда горничная скроется за дверью, она обернулась к Амато Мальворалю, пребывавшему в некоторой растерянности ввиду последних событий.
– Вряд ли можно надеяться, что убийца сдастся и не станет устраивать новых покушений. Что вы думаете, мы сможем узнать, кто за всем этим стоит?
– Нужно найти этого гвардейца, – задумчиво произнес поэт. – И лакея Дамиани тоже хорошо было бы отыскать.
– Я поручу Ирене разговаривать со всеми гвардейцами во дворце, может быть, ей удастся узнать его по голосу. Надо ей сказать еще, чтобы разузнала про этого слугу. Вероятно, он уже нашел другого хозяина. Мы упустили довольно много времени, к несчастью. Давайте порассуждаем, кто мог желать им смерти?
– Да кто угодно, – не колеблясь, заявил Амато. – Аристократы чрезвычайно обидчивы и самолюбивы, в особенности придворные, и любую мелочь готовы воспринимать как смертельное оскорбление. Кроме того, вовсе не обязательно же, что нашего убийцу обидела вся эта компания в полном составе. Не исключено, что это был кто-то один из друзей, а этот человек мог решить, что все они друг друга стоят и равно заслуживают наказания. Тогда мстителем может оказаться кто-то из обманутых мужей, ревнивых любовников или покинутых женщин. А что думает по этому поводу сам принц? Вы… спрашивали у него?
– Да, но он ответил, что никого конкретного не подозревает, и знать не знает, кто может его так ненавидеть и за что.
