– Я слышу в вашем голосе скептические нотки, – сказал Арно, откладывая гитару. – Конечно, настоящая серенада должна исполняться под балконом, а поклонник в процессе должен стоять на одном колене. Однако ваш балкон находится слишком высоко для моих вокальных данных, и вообще в мои планы не входило будить весь дворец. Что касается коленопреклонения, это недолго исправить…
Он тут же спрыгнул вниз, на балкон, и, действительно, упал на колени, обхватив ее за талию (точнее говоря, он собирался обхватить ее за талию, но немного промахнулся) и прижавшись лицом к животу. Далия засмеялась и попыталась мягко оттолкнуть его, быстро оглянувшись по сторонам в поисках случайных свидетелей. Убедившись в безуспешности своих попыток, она строго приказала:
– Встаньте немедленно!
Принц послушался и поднялся с колен, но лишь для того, чтобы заключить ее в объятия и закрыть ей рот поцелуем, прервав ее возражения. В перерыве между поцелуями он прошептал:
– Мое появление на вашем балконе повредит вашей репутации. Мне пора убираться отсюда, – после чего увлек ее в комнату.
Дворец окончательно погрузился во тьму, и лишь луна и звезды проливали свой холодный свет на опустевший маленький балкончик, заглядывали в окно, за которым трепетал неровный огонек свечи и словно в танце, то плавном, то судорожно-порывистом, двигались две тени…
Маленький сад, окружавший домик Эртега на улице Грелуйе, утопал в цветах апельсиновых деревьев. Далия любила сидеть на балконе, скрываясь от палящих лучей солнца, и пить прохладный оранжад. Подходила к концу ее свободная неделя, которую она, несмотря на неоконченные строительные работы, решила провести вне стен дворца, спасаясь от сотни любопытных взглядов его обитателей. После той памятной ночи принц продолжил являться к ней подобным образом, и кроме того, стал оказывать ей столь явные знаки внимания на людях, что через несколько дней об их романе знали все, вплоть до последнего водоноса.
Потому, забрав немногочисленные пожитки и Ирену, Далия устроилась в комнате на втором этаже. Ирена и срочно нанятая кухарка поселились в комнатах для прислуги, а Флико и старый кучер Арис вернулись во дворец. Отпустив брюзжащую Ирену, которой за неимением других служанок пришлось вымыть комнату, Далия приготовилась наслаждаться долгожданным уединением.
Наслаждаться, впрочем, ей пришлось недолго. Буквально на следующий день к ней с визитом приехала танна Дуарте. Она обвела стены комнаты взором, ясно говорящим о том, что она думает о щедрости его величества (дом, действительно, был самым старым и тесным из всех бывших владений рода Эртега), после чего доверительным тоном сообщила Далии, что она все еще наивное дитя, к несчастью, не получившее должного воспитания и потому не сведущее в тонкостях жизни в обществе в целом и при дворе в частности, и потому она, танна Дуарте, считает своим долгом ее просветить, поскольку в некотором роде несет за нее ответственность. Первым пунктом просветительской программы значилось то, что незамужняя девушка не может жить одна, без старших родственников и опекунов, подобное скандальное поведение разрушит ее репутацию и карьеру и помешает ей выйти замуж, а учитывая ее возраст, этим вопросом следует заняться безотлагательно, а потому она должна немедленно отправиться вместе с ней в ее дом, или вернуться во дворец, или, в крайнем случае, к тетке. Вторым пунктом шел подробный отчет о прискорбном легкомыслии его высочества принца Арно, а также о еще более прискорбной глупости многочисленных соблазненных им юных и не очень девиц, все как одна убежденных, что уж их-то не постигнет судьба оставленных и позабытых принцем предшественниц. Из данного пункта следовало, что следует немедленно прекратить эти недостойные ее имени отношения. Далия поблагодарила почтенную даму за участие и уверила ее, что если однажды принц покинет ее, то ей ничего не останется, как посвятить себя Создателю, а потому мнение людей для нее уже не будет иметь значение, и еще меньшее значение будет иметь отсутствие женихов. И все же она не верит, что это произойдет, ведь принц хоть и совершил в жизни много ошибок, однако он вовсе не дурной человек и любит ее всем сердцем. «Оставьте меня моей судьбе, какова бы она ни была», твердила Далия в ответ на все попытки пожилой дамы образумить ее.
– Да понимаете ли вы, несчастная, что он просто отдаст вас своим друзьям?
– Но ведь все его друзья мертвы, – Далия простодушно округлила глаза.
Танне Дуарте ничего не оставалось, как покинуть дом, с возмущением размышляя о распущенности нравов и безмозглости современных девиц.
Практически следом за ней явился Амато Мальвораль и попытался затянуть ту же песню о ее репутации и губительном влиянии ее поведения на будущее замужество.
