– На дом Оберихина напали. Что-то, похожее на те доспехи, которые вы уничтожили на складе, только меньше, в рост человека, и проворнее.
Я не сдержала ругательств.
– Человек пришел вместе с таким вот, одетым в плащ, субъектом. Представился посыльным, подождал, пока дворецкий откроет дверь, и… – Голицын развел руками. – Теперь Оберихин ищет нового дворецкого и ругается попеременно на нас, на нападавших и на сына.
– Он не пострадал? – уточнила я.
– Ранен, но «извел поганую жестянку на металлолом», как сам выразился.
– Быстро работают.
– Быстро. Думаю, у Виноградова были какие-то маячки или способы связи, – поделился догадкой севший на ближайший стул Голицын, – да и он, как менталист, мог связаться с теми, кто сделал его… тем, кем сделал, напрямую.
– Не с тем, кто его таким сделал, а с тем, кто этого «делателя» вызвал. Надо найти тех, кто способен призвать Истиннорожденого.
Так как минимум новых Слуг больше не появится.
– Кого?
Я повторила короткую лекцию о том, как становятся Высшими.
– Значит, это не личная инициатива Виноградова? – уточнил трибунальщик.
– Шансы на это близки к нулю.
– Ясно. А я думал – почему часть ментальных блоков на Хорошилове настолько жесткие… Повезло еще, что из-за них не стали закрывать информацию о «Нитях».
Я криво улыбнулась. Повезло, да… Собственно, за мой не самый длительный допрос – на нормальное поддержание «ауры ужаса» сил не хватило – ответил «женишок» от силы на десяток вопросов. Это Марат, видимо потому что был Ланским, начал говорить то, что вызвало активацию стирания воспоминаний, а вот Олег Хорошилов бледнел, дрожал, заикался, но мямлил лишь «не могу сказать» и «ответ меня убьет».
Блондин ничего не сказал ни про то, как стал Высшим его родственник, ни про то, по чьей прихоти Марат лишился воспоминаний, ни про то, кто нанял громил, искавших записи Владимира Ланского в доме покойной Марфы. Сказал лишь, что знал, что Марфа мертва. Уверял, что сам никого не посылал и с демонами дел не имел… Ну и рассказал прекрасную сказку про то, как задолжавший «важным людям» Марат Ланской обратился к своему старому другу и пожаловался на то, что долг, собственно, платить нечем и на то, что «эта мелкая выскочка ничего не дала, а проценты капают». Выскочка – Владимировна, видимо… Тогда, по словам Хорошилова, они и придумали план: Марат убеждает меня, то есть Владимировну, что брак с его красивым холостым другом – то, что нужно ей и роду. Брак заключается с переходом жены в род мужа – как я поняла, Владимировна не то чтобы разбиралась в тонкостях подписанного контракта – и Марат получает поместье, а сам Хорошилов – доступ к «редким записям известного человека». Что именно ему в этих записях понадобилось, кстати, так и не сказал…
Так или иначе, изначальный план потерпел крах: Владимировне блондин не пришелся по душе, да и уезжать из отчего дома она не планировала. На Марата давили – хотела бы я знать, кто – и в итоге Олег, «чтобы помочь другу», предложил куда менее законный и чуть более надежный вариант: Нити. Кто именно надоумил его обратиться к Виноградову и как удалось уговорить менталиста, Хорошилов не сознался, увы.
Новый план сработал. Марат забрал у вечно пьющего Георга нужные препараты «для важной цели», на Владимировну повесили Нити, решив не мелочиться и поставить контролерами и Олега, и его сестру, и родителей. Почему – блондин так толком и не ответил, отделавшись отговорками про то, что «менталист меня сдал и пришлось им все рассказать».
Вот и вся история. После «Нитей» Владимировна, согласившись на брак и подписав предварительные помолвочные документы, вдруг пошла на попятную – и вроде как Марат предложил идею с «временной недееспособностью» и заодно избавлением от Марфы, с которой у него была случайная, но продуктивная связь…
В общем, Хорошилов все валил на моего родственника и вроде как оставался почти не при делах.
– Послушайте, Ника, – Голицын поймал мой взгляд, – важно, чтобы вы ответили честно. Потому что мне в любом случае надо будет совершать… разные бюрократические действия. Вы действительно убили Аскольда Хорошилова?
Я хмыкнула.
– А вы думаете, что дедушка этого Олега мог провести три года, а именно столько в кабинет даже Марат Ланской не заходил, в подвале без воды и еды?
Голицын задумался. Посмотрел на Георга, на Нетана…
– По мнению господ целителей – реально ли столько времени поддерживать какой-нибудь аналог гибернации?
– Без внешней подпитки – едва ли, – первым отозвался Георг.
– Исключено, – поддержал его Нетан, – три года – слишком большой срок. К тому же – если бы речь шла о представителе рода Ланских, то, теоретически, может быть удалось продержаться за счет поддержки от Сосредоточия магии, хотя оно при этом, скорее всего, истощилось бы. Но чтобы кто-то из другого рода… Нет. Все же поместье – место силы лишь для рода и его вассалов, мы же не о храме каком-нибудь индийском говорим.
Голицын кивнул и спросил, продолжив смотреть на меня:
– Но вы спрашивали у Хорошилова, как его дед стал Высшим. Откуда взял силу.
