Думать, слушать и идти одновременно было сложновато, но я старалась. Старалась и игнорировать жадный блеск в глазах Хорошилова, усилившийся когда мы подошли к проходу между стеллажами. Пришлось подавить отвращение, обхватывая чужую вспотевшую руку.
– У отца были секреты, – негромко проговорила я. – И записи он хранил подальше от глаз домочадцев.
На мгновение на лице блондина мелькнуло сомнение. Он явно вспомнил нашу последнюю встречу, мою злость…
– Если хочешь – подожди меня здесь, – улыбнулась я. – Я быстро.
Хорошилов с собой справился и покачал головой.
– Пойдем, дорогая. Нужно торопиться, нас ждут.
Ловец перебрался на ближайший стеллаж.
– Тебе нужен страх? Хочешь испугать его?
– Хорошо. Я нарисую знак в подходящий момент.
– Доверься! Я все-таки – фамильяр, а не тупая белка!
И исчез. Ладно, выбора нет…
Я, едва только провела блондина через проход, отпустила его ладонь и устремилась вниз. «Жених» последовал за мной.
– Что тут… произошло?
Шок в голосе Хорошилова казался совершенно искренним.
После появления в подвале Собирателя Георг убрал только то, из чего демон себя, собственно, собрал. Запах, кстати, тут стоял такой… Алхимический, в общем. И разрушения никуда не делись, да и на полу осталась черная кровь и серебряная паста вокруг кое-где целых, кое-где разбитых клеток.
Я пожала плечами. Прошла к оставшемуся целому столу и поманила за собой Хорошилова.
– Собственно, секрет тут. Положи руку на стол, чтобы я могла открыть его тебе.
«Жених», медленно ступая, подошел ко мне.
– Ника, я понимаю, что ты меня любишь и не хочешь причинять мне вред, – улыбнулся он, оглядываясь по сторонам, – но это место, оно…
– Мое. Моей семьи.
Олег сглотнул.
– Да, конечно. Записи…
– В этом столе, да.
Я протянула руку и сама поймала затянутую в перчатку ладонь Хорошилова. Тот улыбнулся, вглядываясь мне в глаза.
Я ведь не хочу причинять ему боль. Не хочу расстраивать, не хочу перечить… Головная боль усилилась, обручем стискивая череп. Не хочу… Но придется.
Эмоции, приглушенные препаратом, но не ушедшие, разрывали разум на части, но тело мне подчинялось. К сожалению для Хорошилова. Несколько отточенных движений – и блондинчик, ничего не успевший сообразить, рухнул на колени со сдавленным стоном. Нацепленные защиты не спасли женишка от залома руки. Хотя, может быть, дело в том, что это место – дом моего рода.
– Любимая, ты что… – я надавила сильнее, – что делаешь? Ты что…
– Не «любимая» для тебя, погань. Еще слово – сначала сломаю руку, а потом убью, как твоего любимого дедушку Альфреда. Или как там его звали? Того ублюдка, который решил, что нормально прислуживать демонам. А он, кстати, умер не так уж и давно. Если бы поторопился со свадьбой – смог бы его спасти, пожалуй.
– Ты – сумасшедшая! Эй, помогите! У Ники приступ, она опасна, она…
Я надавила на руку – и блондинчик подавился следующими словами.
– Заткнись. Ты не представляешь, насколько мне хочется проткнуть тебя так же, как и твоего родственничка, чья проклятая кровь была видна в день нашей последней встречи.
Олег сглотнул.
– Тебе это с рук не сойдет! Ты на всю жизнь останешься сумасшедшей! Отправишься в психушку!
– О, вовсе нет. Я как раз более чем нормальная – к твоему несчастью. И твои «Нити» на меня не действуют, а тот, кто поставил их – мертв. Ну и признание у меня есть. Хочешь послушать?
– Нет! Отпусти меня, припадочная! Ты не хочешь причинять вред! Ты будешь делать то, что я говорю!
В голове словно что-то взорвалось. Я ослабила хватку – и Хорошилов выкрутился из захвата. Выкрутился, метнулся в сторону…
И врезался в поставленный мной щит. Короткая команда Сердцу – и входная дверь захлопнулась прямо перед его носом. Теперь не сбежит, сволочь.
– Ну уж нет, ублюдок, – я медленно подошла к столу и вытащила хранившийся там скальпель. – Ты никуда не пойдешь. Стоять на месте!
– Пошла ты! Совсем сбрендила! Выпусти меня!
– Нет.
– Я приведу полицию – они тебя мигом утихомирят!
– Попробуй, – улыбнулась я, медленно приближаясь к Хорошилову со скальпелем в руке. – Правда, они тебя не услышат, да и заняты пока. А ты – в моих руках. И целым ты отсюда не уйдешь, – я вложила в эти слова всю ненависть к этому ублюдку, всю ярость, всю злость на то, что он собирался сделать с Владимировной. Превратить человека в безвольную куклу! – Отец меня много чему научил. Очень многому.
– Слушайся меня! Делай, что я говорю! Отойди!
От боли в голове потемнело в глазах. Ну уж нет, ублюдок. Я тебя отсюда не выпущу!
Я возвела вокруг Хорошилова щит. Физический щит…
Сейчас, когда крик Высшего не заползал в разум, когда боль и алхимия смели лишние эмоции в один большой ненужный комок, я могла чувствовать то, что делаю с помощью Печати на удивление ясно.
