– Осторожнее, – холодно произнесла я, – еще слово – и двери моего дома останутся закрытыми и для тебя, и для твоей сестры. Марат будет жить с ней где хочет, коль суд так постановил. Где хочет – но не под крышей родового особняка.
Словно в подтверждение моих слов ворота угрожающе заскрипели.
Юноша стушевался.
– А… вы кто?
– Ника Ланская, владелица этого прекрасного места. Еще вопросы?
– Э… А он, ну, говорил, что…
– Вот завтра и выясните, о чем он говорил, – меня этот разговор уже утомил, – решай – идешь с сестрой в дом или остаешься тут?
Девочка несмело посмотрела на брата и сжала его руку.
– Иду, – мрачно откликнулся юноша. – Завтра так завтра.
Одно радовало – кровь на лестнице уже смыли.
Прибывших я перепоручила Стефании. Удачно вышла в холл и жена Златана, приехавшая еще когда Шуйский работал с Маратом и собиравшаяся остаться на ночь с мужем в особняке, а завтра или послезавтра, если все будет в порядке, забрать его домой.
Проходной двор, право слово… Но хоть за этими двумя вдвоем присмотрят.
Хотелось наконец заглянуть в записи отца Владимировны, но стоило дойти до комнаты и переодеться, как непреодолимое желание прилечь и закрыть глаза на минуточку поставило на всем остальном жирный крест.
Проснулась я уже утром. От вопля:
– Помогите! Убивают!
Вскочила с кровати, едва не поскользнулась на дурацком полу, рванулась вперед…
И сжала зубы из-за напомнившего о себе колена. Вот же!
До комнаты Марата, откуда и доносились вопли, вскрики и звуки ударов, пришлось добираться шагом. Быстрым, очень быстрым, но шагом.
Я распахнула дверь и застыла на пороге. Вчерашний юноша, Даниил, гонял по комнате пытающегося увернуться от него Марата. Тот почему-то не пользовался магией, а просто пытался уклониться от рассвирепевшего пацана. Выглядело это несколько нелепо, потому что оба бегали вокруг кровати, словно в дурацкой игре.
– Ублюдок! Довел мать!
– Да ничего я не делал!
– Обещал и не женился!
– Ничего я не обещал!
– Сказал, что приедешь, заберешь к себе и вылечишь! Она ждала!
– Ничего я не говорил! Ай!
На сей раз Марат не успел вовремя отойти – и получил хороший удар в глаз. Пошатнулся, сделал пару шагов назад – и заметил меня на пороге.
– Ника, ну скажи ты ему хотя бы! Ничего я не говорил! Ни о каком ребенке не знаю! Где твой отец? Почему он его сюда пустил? А мать где? Или Марфа хотя бы!
– Ты говорил, что богато живешь! – Даниил воспользовался тем, что Марат остановился, и перешел в наступление. – Обещал поместье в Москве, лучшую жизнь, все – лишь бы ребенок остался. И мать поверила тебе! Верила, ждала до самого конца! Отказалась от помощи моего отца, от любой помощи – потому что верила, что вот-вот ты приедешь, урод! А теперь делаешь вид, что ничего не помнишь! Скотина! Убил ее! Ты…
Парень понесся прямо на Марата.
Я успела выставить щит, отдавшейся неприятной, но терпимой болью в животе – и Даниил влетел в барьер на полной скорости. Не сдался, попытался пробиться к остолбеневшему Марату, не сводившему взгляд с Печати на моей руке.
– Пусти! Пусти, тварь!
– Так, что тут происходит?! – в комнату вошла Анна Михайловна в сопровождении Стефании. – Что за бардак? Кто это вообще?
– Да если бы я сам знал, – потирая глаз обиженно проговорил Марат. – Заявился ко мне! Горничная пустила, стоило мне только чай попросить. Влетел, начал рассказывать, что его мать ни за что меня не винила, что понимает, что у меня сложная жизнь, что… Ерунду какую-то. И говорил, говорил, заводился… А потом разъярился и душить кинулся, я ничего и сообразить не успел.
Менталистка глубоко вздохнула. Шагнула прямо к моему барьеру и мягким движением коснулась лба все еще сбивающего кулаки о невидимую преграду юноши. Тот вздрогнул – и опустил руки, осоловело моргая.
Анна Михайловна обернулась к Стефании:
– Есть свободная комната?
Горничная кивнула.
– Отлично, отведите, – менталистка, стоило мне убрать щит, тут же подхватила парня за плечо. – Будем считать, что это входит в наши договорённости.
Едва за Даниилом, Стефанией и Анной Михайловной закрылась дверь, как Марат повернулся ко мне:
– Ника, что происходит? Откуда у тебя магия? Где Владимир Алексеевич? Я что, вчера перепил? Или моя дурацкая Печать опять подвела? Что это за тип, откуда он здесь вообще? И…
– Так, давай по порядку, – я подняла руку, останавливая поток вопросов, – и начну с того, что ты потерял воспоминания за последние пять лет.
– Что? Как? Я с Печатью не всегда справлялся, но…
Брюнет был откровенно растерян. Теперь он казался мне едва ли не ровесником устроившего истерику пацана, а ведь был его на десяток, или около того, лет старше.
– Кому-то поклялся. Я принудила начать выдавать скрытую клятвой информацию – и пошел откат.
– Ты? Но как…
– На правах главы рода. Мои родители мертвы, а Марфа… Боюсь, пыталась убить всех остальных обитателей особняка буквально вчера.
Марат побледнел и медленно, почти на ощупь, добрался до кровати.
– Ты… не шутишь? – слабым голосом спросил он.
– Нет. И этот юноша – брат маленькой девочки, твоей дочки, если верить официальным документам.
Родственник застонал, вцепившись ладонями в волосы.
– Как?..
