Наверняка можно было торговаться и дальше, но у меня только что появились другие дела.
Князь свое слово сдержал. Надежда с Артемом погрузили в машину роботов, запихав одного в багажник, а второго оставив сидеть на заднем сиденье, сам Шуйский с помощью смартфона перевел деньги. Всего пара нажатий – и все. Странная система, но удобная. Никаких казначеев, никаких подписей…
Договорился князь и насчет ремонта. Завтра должны были прийти Анна Михайловна – к Марату, и некий Иван Алексеевич – ко мне. Чинить крышу как в переносном, так и в самом прямом смысле – Иван был главой небольшой строительной артели и собирался оценить фронт работ.
Едва ли стоило тратить все полученные деньги на ремонт, пригодятся еще, к тому же мне не нравились слова Шуйского про то, что поместье заложено Маратом. Надо узнать, во-первых, как он вообще мог это сделать без чьего-либо согласия, во-вторых – что нужно, чтобы выкупить дом. Но в любом случае крышу стоило починить, да и лестницу тоже, а то заходишь в особняк – и сразу видно, что средств у хозяев ни на что нет. Так себе впечатление…
Ехать к Марфе я решила завтра. Не думаю, что это будет мирный разговор, а из меня сейчас боец не самый лучший. После длинного дня хотелось лечь и проспать до полудня, а то и дольше.
Так и сделаю. Как только выясню, кого в ночи нелегкая принесла.
Ворота выпустили автомобиль Шуйского без проблем и без какого-либо моего усилия.
– Что-то мне подсказывает, что если мы задержимся, то створки придадут ускорение, – с весельем заметила Надя.
Чуть замешкавшийся Артем покраснел – груженая машина стартовала медленно, и стремительно закрывающиеся за нами ворота действительно почти догоняли багажник.
Шуйский бросил на свою дочь испепеляющий взгляд. Надя лишь отмахнулась.
– Ника не обидится, верно? – она повернулась ко мне. – Хочешь, устроим тренировочный бой на мечах? А то все, что умеет Густав, я уже и так изучала вдоль и поперек, а всем остальным некогда.
Интересно, как так вышло, что дочь князя, местного генерала ведь, столь… непосредственна? Или это тоже игра, только другая? Впрочем, отказываться от предложения я не видела смысла. Пусть девушка меня и моложе раза в два, но все же новый опыт лишним не будет, да и, глядишь, сумею понять, что она и ее отец на самом деле из себя представляют.
– Хочу. Но, боюсь, не в ближайшие пару дней.
Надя тряхнула головой.
– У Стефании есть мой номер. Ну или я напишу. Там будет, кстати, выставка оружия из Эрмитажа в Государственном музее, и…
Шуйский выразительно кивнул на стоявших около ворот парня и маленькую девочку.
– В общем, я напишу. Рада была познакомиться!
Я кивнула ей, Артему, вежливо попрощалась с князем, и выбралась из машины в московскую ночь.
Город не спал. Светились огни в домах напротив, проезжали, пусть и не так часто, как днем, автомобили, сверкали вывески, как движущиеся, так и нет.
Около ворот особняка стоял совершенно незнакомый мне нескладный пацан с сумкой через плечо, на вид – ровесник Стефании, и маленькая девочка в нарядном платье и с небольшим рюкзаком за спиной. У ног парня лежала весьма объемная клетчатая сумка.
– Вы что-то хотели, молодые люди? – проговорила я, оглядывая улицу в астральной проекции.
Ярко горящие фонари едва ли бы позволили скрыться хоть кому-нибудь, но все же.
– Это – дом Ланских, так? – с вызовом и сомнением разом спросил юноша.
Астрал ничего не дал. Совсем. Пусто. И на этих двух магии не было, ну или я ничего не чувствовала.
– Все верно. А вы кто?
– Даниил. Козленко, – зачем-то уточнил парень.
– И?
– Он вас не предупредил, что ли?
– Кто – «он»? И о чем?
– Э… Ну вот, – юноша чуть подтолкнул вперед девочку. – Света. Дочка Марата Ланского.
Тааак…
– И вы…
– Я ее брат. Ну, в смысле, у нас одна мать… Была. Наша мама, она… Ее не стало, – сдавленно закончил юноша. – Я отпросился с учебы, приехал сюда, вот документы, сейчас, – он начал рыться в сумке и достал оттуда какую-то папку. – Вот, смотрите.
В папке было несколько листов на гербовой бумаге с печатями. О том, что некая Марина Козленко скончалась пять дней назад от какого-то непонятного мне заболевания легких, о том, что Светлана Козленко была дочерью Марины Козленко и Марата Ланского, о то, что место жительство девочки из-за смерти матери и отсутствия близких родственников определенно с отцом…
Вот уж не было печали.
– Я хочу поговорить с Маратом Евгеньевичем, – стиснув зубы заявил юноша. – Мать попросила кое-что передать.
– Боюсь, сейчас не получится. Только завтра.
– Завтра? – откликнулся парень. – Мы еле добрались сюда! Скажи своему господину, что его дочь хочет его видеть! Сейчас!
Я не смогла сдержать усмешки. Пацан ведь испугался, и теперь прятал свой страх за бравадой.
– Что смешного? – юноша сжал кулаки.
– Идем, – ну не улице же их оставлять?.. – в дом. Переночуете и завтра поговорите, иначе никак.
Юноша тряхнул головой.
– Мне нужно ехать обратно. Я должен поговорить с Ланским.
– Должен – езжай. Или жди завтрашнего дня тут, под дверью, а твоя сестра переночует в доме. Больше вариантов нет.
– А чем таким важным Ланской занят, а?
