Князь, уже сделавший два шага к выходу из беседки, остановился. Его лицо не изменилось, но все же теперь он посмотрел на Голицына.
– Думаю, если вы готовы объясниться, то сейчас самое время, – заметила я. – Я тоже хотела бы знать, почему вы мало того, что рассказали о нашем визите в ресторан совершенно незнакомым людям, так еще и сделали это до того, как я вообще согласилась с вами куда-то идти.
Голицын явно был не рад, что во всем признался. На мгновение он показался мне загнанным в угол мальчишкой… Но я так и не сумела понять, было ли это очередным притворством, или маска все же на секунду слетела с трибунальщика не то к моим ногам, не то к ногам Шуйского.
Голицын потер руками лицо.
– Я ошибся. И я… Я сам предложил вам Ника, разговор после ресторана, согласился оказаться тут, где вы в своем праве, потому что приехал в Москву не только и не сколько ради расследования покушения на вас, но и по личной нужде. Это – дело государственной важности, и…
Шуйский хмыкнул.
– Я уже говорил про радетеля за благо государства, который, прикрываясь нуждами Империи, уговорит на что угодно, а потом сожрет? Вот, полюбуйтесь, Ника, как это происходит. Сейчас речь пойдет об угрозе невероятного масштаба, не так ли? Впрочем, неважно. Идем, Надя. Я услышала все, что хотел, – князь вышел из беседки.
Надежда Шуйская последовала за ним, одним движением подняв в воздух обе ракеты.
– Угроза есть! И это не мое мнение, а Шепчущих! – почти в отчаянье прокричал им вслед Голицын.
– Ну надо же… – протянул Ловец.
Я бросила взгляд на Нетана – тот, до этого успешно прикидывавшийся элементом интерьера, подобрался и обратился вслух.
Шуйский замер, а Надежда и вовсе уставилась на трибунальшика с плохо скрываемым удивлением и… сочувствием?
Почему?
– Прогностикары, Ника, не живут долго, – с готовностью отозвалась ухмыляющаяся белка, – и это ты тоже могла бы узнать, прочитав Книгу Рода, у Ланских рождался прогоностикар всего два поколения назад.
Шуйский медленно развернулся. Вернулся в беседку и, обогнув стол, подошел к Голицыну.
– Вы понимаете, Александр Витальевич, что такие голословные утверждения не делают вам чести?
– Не голословные. Я имею доступ в Палату Шепотов. Дед это не афишировал, но моя Печать Прогностикара – действующая. С некоторых пор.
– И вы понимаете, что спекулируя такими утверждениями в присутствии и меня, и госпожи Ланской, берете на себя ответственность за нарушение Кодекса Магов? Если ваши утверждения основаны на…
– Да проверяйте! – кажется, Голицын вышел из себя. – Вы ведь этого хотите, верно?
Трибунальщик принялся стаскивать с себя перчатки.
– Да, я – прогностикар. И я сам слышал поветрие войны, войны, чья вероятность только возрастает, какие бы действия ни предпринимали что оборонщики, что дипломаты! Войны с новым врагом, способным сокрушить все на своем пути. Проигранной, черт бы все побрал, войны! Поверяйте!
Голицын вытянул вперед обе руки.
Я скосила глаза на Нетана. Тот сидел, не шевелясь, и впился слабо светящимися глазами в трибунальщика. В трибунальщика, и в князя, протянувшего собственную ладонь и прикоснувшемуся к солнечному сплетению Голицына.
В астрале я, наверное, ничего не разобрала бы, происходи все в любом другом месте, кроме особняка моего рода. Но здесь, на территории поместья четкость восприятия возрастала, и я видела, как от руки князя по телу Голицына прошла волна энергии, сосредотачиваясь в ладонях и изливаясь обратно в астрал. Только не напрямую, не из центра, как должно было быть, а через множество мелких каналов, затянутых тонкой пленкой, преобразующей все проходящее через них.
Вот что есть Печати…
Но был и еще один поток. Еще один, шедший через центр лба, через чуть более широкий канал, отдаленно похожий на еще один глаз.
В реальности же на лице Голицына застыла болезненная гримаса, а на ладонях и в центре лба светились знаки. Некоторые просто проявились, совсем бледные, другие, в том числе и тот, что во лбу, горели ярким, насыщенным красным цветом.
Шуйский прищурился, и в астральном плане по телу трибунальщика словно бы прошлись чем-то вроде наждачки. Голицын сжал зубы, но не закричал, хотя я даже на расстоянии ощутила жесткость воздействия. Князь его явно не щадил. Усилил ток энергии раз, другой…
А потом убрал руку и отступил на шаг.
– Сочувствую, – коротко бросил Шуйский.
Впрочем, у меня было четкое ощущение, что на деле это было что-то, действительно похожее на расположение к недавнему если не врагу, то недругу.
Голицын поморщился.
– Уйти в Вечность – не самая худшая судьба. Каждому из нас все равно отмерен собственный срок, я просто знаю об этом чуть лучше остальных. Я понимаю, что действия моих… родственников причинили вред многим. Но все же прошу меня выслушать.
Шуйский медленно вернулся на свое место. Последовала за ним и Надежда, теперь смотря на Голицына с уже откровенным сочувствием и даже какой-то грустью. Тот заметил ее взгляд, увидел внимание Нетана и повел плечом.
