Не думаю, что сейчас я буду менять свои принципы. Хотя Виктория, конечно, мне нравилась, и если бы она не была моей студенткой… Так, о чем я вообще думаю!
Но когда мы уже собирались уходить… так сказать, по-английски, никого не предупреждая, к нашей группке, стоящей весь вечер отдельно, неожиданно подошел Воронцов. И надо же, он обратился именно ко мне. Точнее, отозвал меня в сторону.
И снова несоответствие доброжелательной улыбки с холодным, каким-то пронизывающим взглядом.
— Простите, — произнес он, — как я вижу, вы новый преподаватель в академии?
Вот же… что-то я неуютно чувствовал себя под его рентгеновским взглядом. Даже сказал бы, что чувствовал какую-то непонятную опасность. И вот что странно. Чего это он решил вдруг ко мне подойти. Все же я не его полета птица…
— Да, но я на испытательном сроке, — признался ему, — так что назвать меня полноценным преподавателем пока нельзя.
— Ясно, — вновь улыбнулся он. — Как ваше имя?
— Громов. Артем Витальевич.
— Вы не удивляйтесь, Артем… можно так вас назвать?
— Конечно, почему нет-то.
— Так вот, Артем, — улыбнулся он — Я помимо всего прочего являюсь главой Попечительского совета академии. Сам когда-то преподавал демонологию, когда она только зародилась как наука, — в голосе его мелькнули мечтательные нотки, — хорошее было время… так вот. Адам Аристархович поставил меня в известность о вас. Я, знаете ли, имею привычку лично изучать тех, кто имеет честь преподавать в Московской Академии Магии.
Вот блин… я, честно говоря, серьезно напрягся. Ну а как иначе? Что-то мне ничего не говорил ректор о такой вот засаде. Обрадовал, блин.
— Я выяснил кое-что в Ростовской академии, — он строго посмотрел на меня и я почувствовал, как накатывает отчаяние. Сейчас меня раскроют, и что будет дальше…
Основная проблема была в том, что мне фактически приходилось на ходу выдумывать свою легенду. Но выяснилось, что ее за меня придумал сам Воронцов.
— Сочувствую гибели вашей жены. В короткое время лишится семьи и крова… — он печально покачал головой, — не каждый это сможет пережить. Вы выдержали. Уважаю. И не напрягайтесь! — внезапно как-то по-доброму улыбнулся мой собеседник. — Мне, по крайней мере, понятно, почему вы исчезли после увольнения. Увольнения, кстати, не совсем справедливого. Все же вешать несчастный случай на учителя — проще всего. Увы, на местах пока все еще стараются работать по старинке. Не хотят напрягаться. Понятно, что проще всего обвинить преподавателя, особенно, когда это подтверждает такой авторитетный и богатый человек!
Я удивленно уставился на него.
— У меня имеется в Ростове несколько хороших знакомых, — пояснил тот, — поэтому мне поведали версию событий в Академии, несколько отличную от того, как это все представили господин Великотский и ректор Ростовской академии магии.
Ну понятно… Миронов. Ректор. Он буквально молился на Никиту. Еще бы… столько денег тот ему ввалил, чтобы сынок учился как надо.
Тем временем Воронцов остановился, внимательно глядя на меня.
— То есть вы не верите в эту самую версию от господина Великотского? — уточнил я.
— Не верю, — признался он, и внезапно добавил: — Вы хотите отомстить?
А я… я растерялся, и пауза, длившаяся несколько секунд, похоже, была истолкована моим собеседником по-своему
— Не переживайте, я просто проверял вас. Знаете, озлобленный человек часто теряет над собой контроль и не может адекватно оценивать свои поступки. А на той работе, которой вы хотите заниматься, контроль эмоций — одно из главных качеств.
Ты мне расскажи еще… изображает тут из себя доброго дядюшку. Вот не верю я в такую доброту. Сдается мне, что-то ему нужно… но что? Да и кто я такой, чтобы заинтересовать такую фигуру, как Михаил Воронцов. Вдвойне странно! Что же тебе надо?
— Вижу, что вы приняли правильное решение. Я понимаю ваши чувства, барон, — тем временем сочувственно заметил тот, — думаю, что время лечит. На это я, по крайней мере, надеюсь. Вы еще так молоды. И у вас еще все впереди!
Да… ну раз ты так истолковал мою заминку, то еще лучше! Пусть так считает и дальше.
— В общем, Артем, я не буду возражать против вашего преподавания в Академии, — наконец произнес Воронцов, — все же за вас поручился ректор, а Адам Аристархович хорошо разбирается в людях. И думаю, что если бы вы были в его глазах недостойным человеком, даже спасение его единственной дочери вряд ли вам помогло занять эту должность.
Он внезапно нахмурился. Хотел еще что-то сказать, но в зал вернулись император с ректором.
— О том, что произошло в Ростове, мало кто знает, — внимательно посмотрел он на меня, — даже в Интернете о тех событиях пятилетней давности вы особо информации не найдете. В самой Ростовской академии предпочли замять эту историю. И их горячо поддержал Департамент образования, которому подобный скандал тоже был абсолютно не нужен. Так что не надо тревожить прошлое. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга, — строго заметил Воронцов, — это мой дружеский совет вам. И мы еще обязательно поговорим. Честь имею!
С этими словами он кивнул мне и, развернувшись, направился к императору.
