Эта смерть была осознанной. Я понял, что произошло, потому как волей-неволей пришлось подготовить своё сознание к подобному сценарию в течение последних лет моей жизни. Вероятно, тибетские ламы похвалили бы меня, белого человека из духовно полого материального европейского мира, за знание элементарных вещей, описанных в «Бардо Тодол». Но мне было абсолютно всё равно в этот момент, если честно. Я просто видел и понимал, как ломаются привычные картинки мира перед глазами. И мне было легко пережить этот опыт, в отличие от тех, кто пришёл бы сюда неподготовленным даже элементарно. Эти бы в панике метались, не понимая, почему они ничего не чувствуют, не могут прикасаться к предметам и их голоса не слышат окружающие. В «Книге мёртвых» такие переходы называются «Чикай Бардо» – когда неосознанный человек попадает в междумирье в полузабытье, его накрывает страх и чувство жалости к себе. А после – начинаются страшные видения, исходящие от бессознательной части его собственного «я». В общем, участь этих душ незавидна.
Очень странное ощущение – когда полностью уходит боль и приходит спокойное безразличие. Кажется, я никогда ранее – по крайней мере, при жизни – не испытывал подобного. У меня каждый день что-то болело, меня постоянно что-то беспокоило, откуда-то извне накатывало чувство тревожности. Даже в юные годы, не говоря уже о кошмаре последних лет. Сейчас я погрузился в нечто мне доселе незнакомое.
Многие мистики, пережившие опыт выхода души из тела, утверждали, что после смерти сознание уходит наверх, в монаду, и поскольку более нет блоков в плотном пространстве физического восприятия, человеку открывается уникальный инструмент познания окружающего мира и познания себя – доступ к неограниченной информации Вселенной. Поговаривают, что человек начинает чувствовать, знать и понимать вообще всё – что было с ним, что будет, что происходит вокруг. Ведь в более высоких мерностях пространства работают несколько иные законы. Там нет ни расстояния, ни массы, ни системы координат, ни времени. Вселенная напоминает яйцо, не имеющее длины, ширины и высоты и сжатое в одну точку, бесконечно огромное и бесконечно малое одновременно. И потому временная шкала не играет роли, и душа может как заглянуть назад, так и вперёд, выражаясь соответственно человеческой мерности сознания. Это, кстати, лишний раз говорит о том, что события жизни предопределены. По крайней мере, я сделал для себя подобный вывод в первые доли секунды в процессе перехода. Впрочем, об отсутствии времени в тонких слоях говорят не только современники, прошедшие через трансцендентный опыт. В заключительной книге Библии – «Откровениях» Иоанна Богослова, ангел Господень также уверяет, что в посмертном мире времени нет и не будет.
Тем не менее, доступа к информации об устройстве мироздания я не получил, хотя мысли ускорились и ответы на некоторые вопросы начали приходить очень быстро. По причине, мне неведомой, моё сознание так и осталось практически заблокированным в рамках человеческого восприятия. Что же получается, думал я, мистики и духовные учителя врали? Или как всегда это только у меня всё не слава Богу? Мне кажется это крайне странным и неприятным. Обманутые ожидания всегда неприятны, чего уж там…
Когда всё было кончено, и я испытал невыразимую лёгкость, перед глазами начали плыть разноцветные сферы – все цвета радуги, от красного до фиолетового. Я так и не понял – это те самые буддистские цвета посмертных миров, которые должен выбрать человек для перерождения, или стремительные метаморфозы моего сознания. Но калейдоскоп быстро развалился на осколки, и окружающие меня картинки стали одновременно рушиться куда-то вниз, как разбитое зеркало.
А затем я начал стремительно подниматься вверх, в чёрное небо, наполненное тысячами звёзд. Внизу уже не было привычного города, не было видно планеты, солнца. Только надо мною – огромное светящееся нечто, на которое было невозможно и больно смотреть. А вокруг – звёзды и чернота. В миг, когда я понял, что направляюсь к Творцу, я почувствовал, как всё вокруг быстро и мелко вибрирует. Меня будто прошил разряд электричества, а из глаз словно брызнули слёзы. Я не нуждался в воздухе, но при этом не мог дышать, настолько перехватывало горло – точнее, то, что было на его месте в фантомном образе. Это не были слёзы боли и страдания, наоборот – всё кричало об избавлении, и будто душа моя ликовала, что ей удалось наконец вернуться домой. Подобные ощущения, только во стократ более слабые, я испытывал в миг сонастройки во время молитвы в церкви. Полагаю, каждый прихожанин храма, искренне верующий, а не пришедший соблюсти ритуал, переживал нечто подобное. Хотя, также предположу, что даже экстатические проявления в молитве во время метанойи не сравнятся с тем, что я испытывал, проходя через миражи разваливающихся на части материальных миров. Блаженство в апогее.
