— У нас то выбора особого нет: смерть в нищете, или любая опасная работа что подвернется Остину. Хотя, я вообще-то думаю, что итог всяко будет один. Но ты то здесь что делаешь? На голодающего ты не похож. Ты недешево одет, еще недавно был гладко выбрит и ухожен. И все эти твои «благодарю», «пожалуй», да «извольте», — люди нашего помола так не говорят. Ты здесь явно не в своей тарелке, и острой необходимости рисковать своей жизнью у тебя тут нет. Почему тогда еще плетешься с нами? Только не говори, что тебе нас жалко, а то я смехом могу и пол лагеря разбудить…
— Я больше, — нахмурился Вебер, глядя на собеседника пустыми глазами, — больше не вынесу эту работу. Ты вот подумай, а что если бы канцелярия Риганца не была бы столь проворной, что если бы меня наняли те, кто натравливает на нас этих чудовищ? Все просто — вы были бы уже все мертвы. Тут нечего и думать, — Верго отвернулся от Бориса, выхватывая взглядом узкую полоску неба, видневшуюся через проем окна. — Иногда я задумываюсь над тем сколько человек умерло из-за моих действий. Скольким еще придется умереть? Каждый раз, когда я помогаю сынку какого-нибудь богатенького ростовщика уйти от руки правосудия, или же спасаю перевозимый товар торговцев дурью от облавы, я притворяюсь что все это меня не касается, делаю вид что просто исполняю то, за что мне заплатили. Когда я наконец умру и предстану перед всеми этими жертвами озверевшего богатого отребья, что я помог спасти, когда встречусь лицом к лицу с погибшими от передозировки детьми, что я им скажу? Что это просто была моя работа? А ведь я когда-то хотел стать доктором. Хотел спасать и лечить людей, а не отсылать их на тот свет. — Предсказатель сделал паузу, переведя дыхание. Прохладный воздух обжигал его горло при монологе, вынуждая приостановится. — Даже смешно что первая моя работа, результат которой хотя бы на первый взгляд не сулит людям бед, обернулась кошмаром. Я знаю, это моя расплата. Расплата за все что я уже сделал.
— Веришь в богов?
— Верю в то, что рано или поздно все мы встретимся с последствиями своих действий. Так или иначе. Можешь называть это судьбой, кармой, или еще чем. Сути это не меняет. Я должен отработать все те кровавые деньги что получил. А после, навсегда покончить со своей ужасной работой. Лучше уж я буду жить размеренной и спокойной жизнью без излишеств, но моя совесть будет чиста.
— Знаешь, что я думаю? Чушь все это! Меч в руке воина не виноват в пролитой крови. Он просто инструмент. Как и все мы тут, инструменты. Никто тут тебя, умник, намеренно не мучает. Просто тебе не повезло. Если хочешь сделать доброе дело, то возьми эти, как ты их назвал, «кровавые» деньги, и отдай их кому-то на кого тебе в этом мире не наплевать. Матери там, сыну может, ну или кто там у тебя есть? Сделанного не воротишь, но по крайней мере ты можешь сделать этот мир хоть чуточку лучше, хотя бы для тех, кого любишь…
— Да заткнитесь вы наконец! Черт, под ваше нытье спать невозможно! — негромко прошипел лежащий неподалеку гвардеец, решив не дожидаться конца их дискуссии.
Прислушавшись к жалобе спутника, мужчины притихли, демонстративно отвернувшись в разные стороны. Борис прилег на землю, положив лохматую голову на согнутую в локте руку. Верго же, смирившись с тем что его прежний план был сорван, привстал, неспешно подойдя к кивающему носом часовому.
— Иди спать, я постою. Мне что-то не спится, — прошептал предсказатель пошатывающемуся мужчине.
Бросив на Верго полный презрения взгляд, костолом продолжил нести свою вахту, демонстративно выпрямившись и задрав голову повыше, словно пытаясь что-то разглядеть вдалеке. Наемник определенно не доверял предсказателю, либо же, что было куда как более вероятно, боялся ослушаться приказа Остина.
