Много лунных лет назад, когда Верго был больным и обессилившим узником военного лагеря, таинственная незнакомка не спешила исцелять его. Она предпочла дождаться пока Вебер сбежит из-под своего заключения, только после этого избавив его от жуткого заболевания. Впоследствии мужчина не раз задавался вопросом, чего же она тогда ждала?
В конце концов, осмыслив известные ему факты и перебрав множество возможных концепций и идей что могли послужить источником ее мотивации, предсказатель пришел к выводу, что она не желала, чтобы кто-то из экспериментаторов лагеря выяснил, что у него появились способности к предвиденью. По всей видимости она не хотела, чтобы через предсказателя федерация воспользовалась дарованными ею силами в своих интересах. С какой-то стороны, для нее это был естественный план. Когда твоей целью является спасение людей, ты явно не захочешь давать безжалостному, ненасытному ко власти государственному механизму возможность заглянуть в будущее.
Но значило ли это, что у нее есть план и на этот раз? Стоило ли Верго и дальше хранить в глубине сердца стремительно затухающую искру надежды? Предсказатель не знал ответ.
Вися час за часом в удручающих потемках канализации, постепенно ощущая, как сдают свои позиции его почки, наполняясь холодом от склизкой каменной стены, мужчина предался давним воспоминаниям как единственному средству, что могло бы помочь ему скоротать время. Картины давно забытого прошлого предстали перед его глазами.
***
Вот он, одетый в приличного вида новехонький жакет, молодой и амбициозный, восседает в пропахнувшем сигаретным дымом кабаке. Приглушенный свет освещает дышащее размеренной деловитостью место ровно настолько, чтобы заядлые игроки в вист могли разглядеть свои карты. Где-то в стороне раздается звук кия, отправляющего крупный бильярдный шар из кости морских титанов прямиком в узкую лунку. Мелодичная, слегка заигрывающая с оживленными посетителями музыка, доносящаяся от стоящего в углу фортепиано, заполняет собой помещение. В воздухе отчетливо считывается острота мимолетного азарта, смешанная со страхом потери. Да, потери. В этом месте можно было потерять многое. Некоторые даже теряли в нем себя.
Едва не дрожащий от возбуждения Верго Вебер, мокрой от пота рукой неспешно поднимает со стола крупный наперсток, обнажая слегка потертые игральные кости. Две тройки и единица. Предсказатель запускает свои скрюченные пальцы себе в волосы, едва не вырывая их с корнем от досады. Чьи-то смуглые ухоженные руки, появившиеся прямиком из облака сигаретного дыма, плавным движением утаскивают себе половину его фишек. Дело было плохо.
Нил де Голь, сидевший по правую руку от Верго, успокаивающе похлопывает того по плечу. Он что-то тихо говорит, но предсказатель его не слышит — ему легко говорить, это не он только что потерял половину от своих годовых сбережений.
Сжав зубы до появления шума в ушах, предсказатель сгребает остатки своих фишек в охапку. Неровным шагом он идет в уборную, ударом распахивая дверь и обливая себя потоком ледяной воды, прямо из-под слегка проржавевшего крана. Он оглядывает себя во вмонтированном в стену серебряном зеркале. Верго мертвецки бледен. Он хочет отыграться, он готов на все чтобы отыграться, но ставки так чертовски высоки…
Дрожащими руками мужчина проворачивает на себе галстук, уже затягивая узел. Привстав на умывальник, он цепляет галстук за острые края газовой люстры. Тяжело дыша, он топчется на скользкой керамике, застыв в нерешительности.
«Один раз. Только один. Я просто один единственный раз отыграюсь и уйду. Пожалуйста», — пробормотал предсказатель, готовясь спрыгнуть.
Что-то останавливает его. Не просто примитивный животный страх, что в последний момент сковывает всех самоубийц, заставляя бороться за свою жизнь. Нет. Это было поистине дурное предчувствие.
Сдернув галстук с люстры и спрыгнув на кафельный пол, мужчина крепко выругался, схватившись побелевшими пальцами за горло.
«Что если это не видение? Что если я просто умру? Она хочет, чтобы этой силой я спасал жизни, так с чего же ей помогать мне, когда я сам готов отнять свою?» — пронеслась в голове предсказателя устрашающая череда мыслей.
Нет, так рисковать собой он не будет. Даже его годовой заработок этого не стоит. Но как на счет того, чтобы рисковать другими? Раньше, когда страдал кто-то из числа тех людей, на судьбу которых ему было не наплевать, все жуткие события всегда оказывалось видением, лишь яркой предварительной демонстрацией грядущего будущего. Может, впервые ему самому стоит стать инициатором своих видений?
В кабаке был только один человек, жизнь которого что-то для него значила. Вебер побелел пуще прежнего. Хватит ли у него силы воли чтобы отнять жизнь друга? Убить его только для того, чтобы отыграться самому?
