1. По утрам, когда открываешь окно, в дом врывается запах – зеленый, другого названия не придумаю, так в общем-то и всегда пахнет снаружи, но на рассвете – сильнее, будто это запах пробуждения мира, и его составляющие распознаются отчетливей. Если упростить, то вот они: аромат влажной травы и легкий – железа, по-видимому, от камней, и еще запах векового льда, как мне кажется, – мерзлый запах, а вернее, бодрящее отсутствие запаха, прослойка холода. Холод, кажется, всегда рядом, только он здесь естествен, не уходит даже весной и летом, просто скрывается под землей, выталкивая весенние ароматы на поверхность, а растительность лишь скользит по льду недолгое время. По утрам холод очень крепкий.
2. В начале апреля пейзаж здесь еще скудный. Если верить книге, купленной в Рейкьявике, кое-какие растения зацветут позже, а именно люпин, щавель, чабрец, но сейчас только трава да мох и морозостойкие цветочки под названием дриады, с простыми венчиками из белых лепестков, – напоминают пляшущие цветки из старых мультиков, пугавшие нас в детстве. Путеводитель сообщает (цитирую), что, по исландским поверьям, этот цветок якобы наделен способностью притягивать богатство, только сначала нужно украсть деньги у обнищавшей вдовы, пока она в церкви, а потом закопать добычу там, где он растет. И тогда, согласно легенде, награбленное удвоится.
Нужно ли говорить, что мы обожаем эту книжку.
3. Вульф был недавно, а теперь ушел – пойду, сказал, в поход – так, кажется. Он теперь какой-то тихий и прекраснодушный (очки мне за использование такого слова). Похоже, выпал из времени. Не страшно, что он воображаемый, только я порой начинаю упускать из виду этот факт.
4. Здесь присутствует святость. Близость к чему-то.
5. Над кроватью висит книжная полка и лисий череп, белый, чистый-чистый, – он прибит к стене рядом с полкой, как будто между черепом и книгами есть некая связь. У тетушки Зары над кроватью висело распятие, а вот книги у нее, по-моему, ни одной не было. Он завораживал меня в детстве, этот деревянный человечек, почти голый, с раскинутыми руками, над кроватью нашей тетушки. Ее Христос был из мускулистых – широкоплечий, с кубиками на животе, совсем не изможденный скелет. Тетушка Зара, самая ревностная католичка в нашей семье, однако же, помимо мускулистого красавчика Иисуса любила “Салем” и водку с мятным ликером, а еще веровала в дорогие туфли. Теперь она в каком-нибудь раю, совсем не похожем на Исландию, но наверняка подходящем для нее, напоминающем, может быть, Палм-Спрингс.
На этом заканчиваю сегодняшнюю запись, сделанную в тетради производства “Мид компани”, изготовленной где-то в Индии, купленной в магазине “Стейплс” на Юнион-сквер и привезенной сюда, где, как могло бы показаться, если бы не эта хижина, никто еще не бывал, ни одна живая душа.
Всегда ваш и свой собственный, всегда все подмечающий и в основном не придуманный, Роберт К. Уокер
Гарт Бирн
Сегодня, 14.10
Божечки. Вот это ПАРЕНЬ. У нас с тобой. Еще от дома не отошел а руки чешутся написать ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ видеть как он растет и ты выглядишь хорошо хоть и спишь наверно плохо как всегда щас понимаю как я выглядел мужик какой-то машет рукой с улицы на секунду показалось он узнал меня но это мой нарциссизм но я уже почти осознаю что в мире есть другие люди как грится работаю над этим:) СПАСИБО надеюсь скоро сможем повторить xxxooo
Реквием достигает крещендо, и в этот момент Изабель, сидящая на лестнице, получает сообщение от Дэна.
Дэн Бирн
Сегодня, 14.34
Ты там ок?
Изабель Уокер
Сегодня, 14.34
А ты где?
Дэн Бирн
Сегодня, 14.34
В гостиной
Изабель Уокер
Сегодня, 14.35
А пишешь зачем?
Дэн Бирн
Сегодня, 14.35
Выйду к тебе?
Изабель Уокер
Сегодня, 14.35
Сама приду.
Она застает Дэна сидящим, как ей кажется вдруг, точно посреди дивана, будто он нарочно замерял. Но это бред, конечно. Сидит он, однако, с видом церемонным, как в ожидании поезда на людной станции.
– Ты зачем писал?
– Стараюсь не тревожить тебя, когда ты там.
– Ага.
– Поэтому и написал.
– Что случилось-то?
– Дети по комнатам сидят.
– Ну да, у них уроки. Сомнительно, правда, что Натан и в самом деле занят уроками, надо бы пойти проверить…
– Когда нашли записку Вайолет, мы же вроде как поссорились, да? – говорит Дэн.
– Не знаю, называть ли это ссорой…
– Может, в том-то все и дело. Мы и поссориться толком не можем. Нельзя нам ссориться. Дети услышат.
– А в этом есть необходимость, по-твоему?
– Я обдумывал сегодняшнее утро.
– Да ничего особенного не произошло.
– А по-моему, произошло. Со мной произошло. Даже если так не показалось. Я почувствовал…. Не знаю даже… Что отваливаюсь. От тебя, от детей и вообще…
– Натан назвал тебя козлом, и ты разнервничался. Имел право.
– Надо пойти с ним поговорить.
– Я уже поговорила.
– Но и мне надо. Сам не знаю, чего тяну до сих пор.
– Если боишься помешать его учебе…
– Сегодня утром я… Как бы это сказать. Испугался его. Нормально? Нашего мальчугана.
