– …В обстановке углубления общего кризиса капитализма начала двадцать первого века, идеологи неоколониализма, оправдывая свои действия теорией социального дарвинизма псевдофилософа Херберта Спенсера, стремились к увеличению прибавочной стоимости и для отвлечения внимания общественности от социально-экономических аспектов продовольственной проблемы, а также желая переложить с хищнического империализма ответственность за нищету и страдания народных масс, выдвинули реакционные антинаучные концепции, в которых голод трактовался не как социальное бедствие, а как производное от неких, якобы, естественных факторов, выступающих регулятором численности…
Трескучие выступления всегда действовали на Клода усыпляюще – он задремал, продолжая сквозь пелену сна слышать скрипучий голос профессора Райдера. На фразе – «Ну а теперь, пожалуйста, вопросы», – он проснулся, как по команде. «Не пропал навык!» – отметил про себя с улыбкой.
Достав смартфон, он отправил два коротких сообщения, состоящих из пары цифр каждое.
Через тридцать секунд из первых рядов поднялась дородная студентка и, не дожидаясь приглашения, напористо сказала:
– Хуанита Гонсалез. «Университетский Вестник». У меня вопрос, профессор Райдер.
С благодушной улыбкой профессор кивнул, прищурив один глаз, как бы приглашая не стесняться. Ему всегда импонировали пышные формы и лёгкий испанский акцент.
– Профессор, а как вы объясните тесные связи Джимми Бренсона, который, по вашим словам, чуть ли не в одиночку победил мировой голод, с инвестиционным фондом «Олимпия», активно поддерживавшим Республиканскую партию до её полного запрета, и банковской группой Кей-Ди-Джи, неразрывно связанной с Москвой и Пекином, на заре становления “Ecofood”? Ведь именно они были основными инвесторами для проекта мистера Бренсона в тот период. У нашего издания есть все доказательства – фото, видео, копии документов. Прокомментируйте, пожалуйста.
Улыбка медленно сползла с лица Райдера, он начал покрываться пятнами.
– Какая гнусная провокация, – наконец, выдавил он, – мистер Бренсон совершенно бескорыстно спас от голода сотни миллионов, миллиарды людей, и он никогда не имел ничего общего с сомнительными представителями спекулятивного капитала. Это противоречит всем его принципам…
– Профессор Райдер! – из первого ряда поднялся щуплый студент в очках с мощными диоптриями, – Эстебан Лопез, профсоюз студентов-чиканос. Насколько этично неформальное взаимопроникновение функционеров Прогрессивно-Демократической партии, сотрудников “Ecofood Ltd” и офицеров Департамента Отечественной Безопасности? Можете начать с себя, ведь вы как раз и числитесь во всех этих структурах одновременно. Как вы это поясните?
– Провокационный бред! – Профессор Райдер задохнулся от ярости, – вы ответите за эту выходку, как и все к ней причастные! Ложь и клевета!
Он резко развернулся на каблуках и спешно покинул трибуну.
Клод сладко потянулся, выключил на смартфоне режим записи и тут же залил получившийся ролик в сеть. На следующее утро на сайте
Тем же вечером ректор Форман отправил профессору Райдеру цветистое письмо с извинениями за бестактную выходку студентов, которые «освоили навыки поиска информации в глубоких слоях Сети, но ещё не научились грамотно её анализировать», но его письмо осталось без ответа.
Заливаясь слезами, Хектор лопотал что-то невразумительное и пытался обнять колени Мартемьяна. Тот с отвращением отбросил чиканос увесистым пинком кованого сапога.
– Как там французик, – крикнул он, на миг обернувшись к своим товарищам, и тут же вновь взяв под контроль стоящих на коленях латинос.
– Жив! – выдохнул Иван, – обгорел сильно. Сейчас срежем с него покрышки и можем уходить. – Он склонился над Клодом, который, к счастью, не приходил в сознание, и принялся дальше орудовать ножницами по металлу, отбрасывая назад дымящиеся куски резины вместе с ошмётками одежды.
Глаза Мартемьяна полыхнули яростью. Хектор поймал его взгляд и замер, но тут же принялся ещё активнее умоляюще бормотать:
– Senor Barbudo, por favor! Perdone! Cuanto lo siento![70]
– Да не понимаю я по-американски, отродье дьяволово, – Мартемьян навёл обрез на колено мексиканца, секунду помедлил и нажал на спусковой крючок. Тот дёрнулся и взвыл:
– Por Dios![71]