— Чего уставился, козел гнилой? — не выдержал клиент.
Не отреагировал на козла Смирнов, не посчитал это обидным. Сам спросил:
— Настоящий срок еще ни разу не мотал, зайчик?
— А тебе какое дело?
— О деле, которое у меня к тебе, немного позже. Сначала для сведения: Алексей Борзов был законник. Правда, бывший. Но из закона вышел по всем правилам.
— Зачем мне это знать? — спросил амбал. Посерьезнел он, собрался.
— Я же сказал: для сведения. Потому что ты его убил, скот.
— Ты кто такой?! Ты кто такой?! — завопил амбал.
— Я — друг Алексея. И мне сейчас очень хочется раздавить тебя, как клопа, сучонок. Но я пока этого делать не буду, потому что еще больше мне хочется стереть в порошок твоего шефа.
— Ты кто такой, чтобы меня допрашивать?! — вопил амбал. — Ты кто такой?!!
— Не ори, — поморщившись, попросил Смирнов. — И слушай меня внимательно. Кое-какие косвенные сведения по факту твоего участия в убийстве у меня имеются. Их, я допускаю, может не хватить для обвинительного вердикта в суде, но мне-то ясно, что ты убивал. Даже если тебя оправдают по делу об убийстве, ты все равно пойдешь в лагеря за вымогательство. Мне стоит шепнуть словечко кому надо, и тебя в зоне ждет разборка за убийство законника. Надеюсь, ты понимаешь, чем кончится эта разборка.
— Чего вам от меня надо? — хрипло спросил амбал. Он сломался.
— Мне надо знать, кто приказал тебе убить Борзова. Удоев? Голубев?
— Голубев, — признался амбал. — Он лично сам эту операцию разрабатывал.
— А ты убивал.
— Я не убивал, я технику для подслушивания готовил, а стрелял Жека…
— Молодец, — с отвращением похвалил амбала Смирнов. — Всех заложил.
— Мои показания вам не имеют юридической силы, — вдруг сказал амбал.
— Да ну? — удивился Смирнов, встал, вышел из-за стола, приказал: — Поднимись-ка.
Амбал на всякий случай оторвал задницу от стула. Смирнов увидел братское чувырло совсем рядом, не выдержал, ударил. Ударил самшитовой палкой по амбаловым ребрам. Больно стало амбалу, очень больно, и он, жалобно и тихо взвизгнув, опять присел на стул. Словесно, без слез заплакал:
— Безоружного бьешь, старье, да? Безоружного?
Смирнов, не говоря ни слова, вышел в коридор. Привалившись спиной к косяку, у двери стоял Сырцов. Увидел Смирнова, сказал горестно:
— Заделали вы меня, Александр Иванович, ох, как заделали…
— А ты ничего не слышал и раскручивай свой рэкет спокойненько.
— Себе-то, к сожалению, не скажешь: я не слышал. Я слышал. — Сырцов пожал протянутую Смирновым руку и решительно шагнул в свою комнату.
Смирнов устроился передохнуть в закутке для незадачливых посетителей этого замечательного учреждения. Он сидел, положив подбородок на рукоять палки и закрыв глаза. Отвратительно он себя чувствовал, так отвратительно, что хотелось блевать. Не открывая глаз, не открывая рта, он тихо-тихо стонал. Не помогало. Тогда он открыл глаза, поднялся и постарался вслух себя убедить в том, что:
— Это все оттого, Смирнов, что ты не жрамши и не спамши.
Он проснулся в двадцать один ноль-ноль, потому что на него смотрели. Он открыл глаза и осознал, что спал одетым на гостинном диване в доме Алика Спиридонова. Осознав это, увидел терпеливо сидевших рядом с диваном Алика, Романа и Виктора. Они сидели и молчали в ожидании, когда он проснется сам. Он проснулся окончательно и зевнул. Очень не хотелось вставать.
— На твоем примере убеждаюсь, что старость — не радость, — объявил Казарян.
— Да иди ты… — послал его куда-то Смирнов, спустил ноги, помотал мутной головой и решил: — Пойду умоюсь.
Он пустил холодную струю себе на затылок и так, согнувшись, терпел долго. Замерз до дрожи, прекратил издевательство над собой, жестким полотенцем беспощадно вытер волосы. Глядя в зеркало, бережно расчесал жидкую свою шевелюру и, причесываясь, понял, что настроение у него неплохое, рабочее настроение.
Сначала рассматривали казаряновские фотографии. Фотографии были доброкачественны и убедительны. Потом Смирнов распорядился:
— Читай, Алик.
Алик читал минут пятнадцать. Слушали внимательно, потому что по порядку изложенная, по пунктам осмысленная, в перспективе рассмотренная история эта оказалась страшненькой и таила в себе смертельную опасность. После затяжной паузы Смирнов уважительно признал:
— Хорошо поработал, Алик.
— Общевато несколько. Конкретики бы прибавить, — не мог не покритиковать Виктор.
— Нам нужен предупреждающий об опасности документ, который завтра должен быть официально передан в соответствующую комиссию республиканского парламента известным журналистом Александром Спиридоновым. Этот документ имеется. А конкретику… Конкретику, если она понадобится, предоставим комиссии после веселых приватных бесед с некоторыми фигурантами этого дела. — Смирнов, сам того не ощущая, вновь стал действующим милицейским полковником, разрабатывающим серьезную операцию. — Беседы эти будут проведены в параллели со спиридоновским визитом в комиссию. Фигуранты, я думаю, после нашего посещения базы сегодня же поспешно вернулись в Москву.
— И самого главного трясти будем? — спросил Казарян.
