— Кажется, это вон из той квартиры, — Сырцов кивнул на горошкинскую дверь и соврал: — Я туда звонил — не отвечают. Надо вскрывать. Быстро, топорик какой-нибудь, нож, что ли!
Бородач метнулся вглубь своей квартиры. Старухина дверь приоткрылась на щелку. У дверей, значит, осталась, а шлепанцами для конспирации стучала, старая чертовка. Сырцов и ей дал задание:
— Бабка, тряпку намочи под краном и давай мне сюда!
Щели не стало. Зато раскрылась третья, последняя дверь на площадке.
— Это очень опасно? — нервно спросил сухой пожилой интеллектуал.
— Очень! — не успокоил его Сырцов.
Прибежал бородач с кухонным тесаком и тремя ножами в руках.
— Это подойдет?
— Подойдет, подойдет, — одобрил его Сырцов и приказал интеллектуалу: — А вы окно на площадке распахните, чтобы газ на волю выходил.
Появилась старуха с мокрым полотенцем. И не старуха вовсе, а дама в возрасте.
— Я полотенце намочила, правильно? — спросила она совсем другим голосом.
— Правильно, — одобрил и ее Сырцов.
Тесак толстоват. Широкий нож, пожалуй, подойдет. Он положил широкий тесак и два ножа на пол и проинструктировал бородача:
— Вы будете дверь к петлям дергать, а я попытаюсь защелку отжать. Ну, начали!
Со второй попытки Сырцов отжал язычок. Только бы на нижний замок не было закрыто. Он толкнул дверь, и она подалась.
Газовый дух плотной волной выкатился на площадку. Сырцов, прикрыв нос и рот мокрым полотенцем, вошел в квартиру. В гостиной никого не было. Он настежь, на обе створки, распахнул окно и двинулся на кухню.
Она полулежала в неизвестно как попавшем сюда кабинетном кресле, откинув голову на низкую спинку, в траурном своем одеянии. С закрытыми глазами. Естественно так лежала, будто спала.
Он закрыл все открытые четыре газовые конфорки, прошел к окну и открыл его. Потянул могучий сквозняк — видимо, интеллектуал выполнил его приказ.
На столе лежала пустая блестящая упаковка родедорма, шариковая ручка и белый твердый квадратик, на котором было написано: «И я не могу». Осторожно касаясь пальцами только острых краев, Сырцов перевернул квадратик. Это была почти такая же полароидная фотография, как та, что и у него в кармане. На весь кадр — предсмертная записка Горошкина.
— Не трогайте. Это вещдок, — зажав нос носовым платком и не дыша, сказал интеллектуал и, подойдя к окну и сделав вдох, спросил: — Она мертвая?
Сырцов знал, что она мертва, но — так надо было — взял ее уже холодную руку и сделал вид, что слушает пульс.
— Да, — сказал он и вышел на площадку.
— Мы уже вызвали «скорую помощь» и милицию, — сообщила пожилая дама.
— Не могу. Пойду вниз, и свежим воздухом подышу, — изображая потрясение, сообщил собравшимся Сырцов и вызвал лифт.
Выйдя, он подбежал к машине, включил мотор и рванул с места. Успел: он уже развернулся за станцией метро, когда, приближаясь, завыли сирены милиции и «скорой».
У дома он поставил машину на стоянку, вылез и внимательно осмотрел ее — в порядке ли? Завтра ее надо будет возвратить наследникам Горошкина. Наверняка есть первая жена и дети от первой жены есть.
У своих дверей машинально сильным вдохом нюхнул воздух: не пахнет ли газом. Опомнился, усмехнулся, щелкнул замком. По своей квартире ходил, как по чужой — изучая. Изучив, приступил к уборке. Унес с журнального столика ополовиненную бутылку «Энесси», лимонные и сырные обрезки, грязные рюмки. Рюмки вымыл и поставил в кухонный шкаф. Взял с полки граненый стакан, а из прихожей пиццу и бутылку «Наполеона». Все это поставил на освободившийся столик.
Сел было в кресло, но тут же пересел на диван-кровать. Откупорил бутылку, налил полный стакан. Из кармана извлек полароидный снимок и положил рядом со стаканом. Глядя на снимок, выпил до дна. Потом уже на снимок не смотрел: просто пил. Пил он не спеша, но и не мешкая особо. Через час ликвидировал «Наполеон». Сделав дело, решил отдохнуть немного. Откинулся на диване, полуприлег и мигом заснул, не раздеваясь.
Тяжело было Кузьминскому каждый вечер бывать у Алуси. Сегодня старательно оттягивал момент своего присутствия в ясеневской квартире: темперамент его явно уступал Алусиному, да и возраст уже не тот — сороковник. К тому же хороший повод придумал: проверить знакомы ли, связаны ли Алуся с иностранцем Красновым, зафиксированном в книжечке Курдюмова. Ну а если Курдюмов позвонит и дома никого не застанет, значит, будет звонить до тех пор, пока они не появятся на Алусиной квартире.
Алуся знать не знала никакого Краснова, но, познакомившись с ним в ресторане Дома кино, надралась в честь этого знакомства до прихода всех чертей, среди которых Краснов оказался самым знакомым и симпатичным. Пришлось Витюше сильно поднатужиться, чтобы оторвать даровитую актрису от такого толстенького, от такого упакованного, от такого любвеобильного иностранца Краснова.
